В приемной Кинкейда секретарша суетилась около кофеварки.

– Спасибо, Роза, – сказала Джуди, проходя мимо.

Когда она вернулась в свой кабинет, на столе зазвонил телефон.

– Джуди Мэддокс.

– Джон Правдолюб.

– Привет! – Она почувствовала себя странно, когда услышала по телефону голос, который так хорошо знала по радиопередачам. – Так рано, а вы уже на работе.

– Я дома, но со мной только что связался мой продюсер. На станцию всю ночь звонили люди по поводу женщины из «Молота Эдема».

Джуди не имела права разговаривать с представителями массовой информации. Контактами с ними занималась Мэдж Келли, молодой агент с журналистским образованием. Но Правдолюб ничего не спрашивал, он, наоборот, предлагал информацию. А кроме того, Джуди спешила и не собиралась тратить время на то, чтобы отсылать его к Мэдж.

– Удалось что-нибудь узнать? – спросила она.

– Естественно. У меня есть два человека, которые вспомнили название пластинки.

– Вы шутите? – взволнованно спросила Джуди.

– Эта женщина читала стихи под психоделическую музыку.

– Что?

– Именно. – Правдолюб рассмеялся. – Альбом назывался «Дождь из свежих маргариток». Похоже, что их «группа» – кажется, они так называли себя тогда – носила то же имя.

Правдолюб держался дружелюбно и вежливо и совсем не походил на высокомерного болвана, каким казался, когда вел свои передачи. Но Джуди знала, что доверять представителям массовой информации нельзя.

– Я никогда о них не слышала.

– И я тоже. Наверное, я тогда еще не родился. И уж можете не сомневаться, что на нашей радиостанции такой пластинки нет.

– А те, кто рассказал вам о пластинке, не сообщили ее номера по каталогу или названия студии, где ее записали?

– Нет. Мой продюсер позвонил обоим, но пластинки у них нет, они только ее помнят.

– Проклятие! Придется обзвонить все компании, выпускающие пластинки. Интересно, у них хранятся данные, которые относятся к тому периоду?

– Альбом могла выпустить какая-нибудь маленькая студия, которая давно прекратила свое существование, – по крайней мере очень на то похоже. Хотите знать, что бы сделал я на вашем месте?

– Конечно.

– В Хайт-Эшбери полно магазинов старых пластинок, где продавцы живут в другом временном измерении. Я бы направился именно туда.

– Хорошая мысль, благодарю вас.

– Всегда рад помочь. Ну а как идет расследование?

– У нас есть кое-какие успехи. Могу я попросить нашего офицера по связи с прессой вам позвонить?

– Перестаньте! Я вам только что оказал услугу, не так ли?

– Безусловно, и я бы с удовольствием дала вам интервью, но агентам запрещено общаться с журналистами. Мне очень жаль.

Теперь Правдолюб заговорил агрессивно:

– Вот как вы относитесь к нашим слушателям, которые делятся с вами информацией?

Тут Джуди в голову пришла ужасная мысль.

– Вы записываете наш разговор?

– Вы ведь не возражаете, правда?

Джуди повесила трубку.

Дерьмо!

Она попала в ловушку. За разговоры с представителями средств массовой информации ее могли уволить. Если Джон Правдолюб выпустит в эфир запись их беседы, у Джуди будут серьезные неприятности. Конечно, она может сказать, что ей срочно требовалась информация, которую предложил Правдолюб, и нормальное начальство ограничилось бы устным выговором, но Кинкейд может раздуть из этого целое дело.

Да брось, Джуди, у тебя достаточно неприятностей, не обращай внимания на такие мелочи.

Раджа Кан подошел к ее столу с листком бумаги в руках:

– Хотите взглянуть на памятку для полицейских, которая поможет им узнать сейсмический вибратор?

Он быстро справился с заданием.

– А почему ты так долго возился? – решила подшутить Джуди.

– Пришлось проверить, как пишется слово «сейсмический».

Джуди улыбнулась и просмотрела памятку. Раджа отлично справился с заданием.

– Хорошая работа. Отсылай. – Она протянула ему листок. – У меня для тебя появилось новое задание. Мы ищем альбом, который называется «Дождь из свежих маргариток». Он записан в шестидесятые годы.

– Вы шутите?

Она усмехнулась:

– Да, очень похоже на хиппи. Нашлось несколько человек, которые утверждают, будто голос на той пластинке принадлежит женщине из «Молота Эдема», и я надеюсь, что мы узнаем ее имя. Если пластинка до сих пор существует, мы сможем даже выяснить ее последний адрес. Я хочу, чтобы ты связался с крупнейшими компаниями, выпускающими грамзаписи, а также с магазинами, где продаются редкие пластинки.