– Черный Кот?

– Ну да, Стоячий Воротничок.

А-а, другой ваш учитель.

– Да, Сумелли.

– Нет, я итого не думала, – сказала Паула.

– Да, конечно, – сказал Фелипе. – Кто станет сравнивать. Лопес свой парень, все ребята так считают. Даже я иногда учу его уроки, честное слово. Я с удовольствием стал бы его другом, но, конечно…

– Здесь у вас будет такая возможность, – сказала Паула. – Есть несколько человек, с которыми стоит завести знакомство. Медрано, например.

– Точно, но он отличается от Лопеса. А также от вашего… Рауля. – Фелипе опустил голову, и капелька воды скатилась по его носу. – Все они очень симпатичные, – сказал он смущенно, – хотя, правда, намного старше меня. Даже Рауль, а ведь он очень молодой.

– Нет, не такой уж он молодой, – сказала Паула. – Порой он становится отвратительно старым, ибо слишком много познал и страшно устает от того, что ваш учитель Перальта называет опытом. Иногда, напротив, он выглядит слишком молодым и делает самые несусветные глупости. – Она заметила смятение в глазах Фелипе и замолчала. «Кажется, я становлюсь на путь сводничества, – подумала она весело. – Пускай сами спеваются. Бедняжка Нелли походит па актрису из немого кино, а па ее женихе купальный халат висит, как па вешалке… И почему эти двое не бреют волосы под мышками?»

Словно это было самым естественным делом на свете, Медрано наклонился над коробкой, выбрал револьвер и положил его в задний карман брюк, предварительно проверив, заряжен ли он и исправно ли работает– барабан. Лопес собирался поступить точно так же, однако, вспомнив о Лусио, остановился. Лусио протянул руку и тут же отдернул, покачав головой.

– Чем дальше, тем я все меньше понимаю, – сказал он, – для чего это нам?

– Ну и ire берите, – сказал Лопес, отбросив всякую вежливость. Он взял второй револьвер и протянул его Раулю, который смотрел па него с задорной улыбкой.

– Я скроен по-старинке, – сказал Лопес. – Мне никогда не нравились автоматы, в них что-то злодейское. Возможно, ковбойские фильмы и привили мне любовь к револьверу. Я, че, воспитывался еще до гангстерских картин. Помните Уильяма Харта?… Как странно, сегодня будто день воспоминаний. Сначала пираты, теперь вот ковбои. С вашего разрешения возьму эту кoробку с патронами себе.

Паула постучала два раза и вошла, вежливо намекнув, чтобы они освободили каюту, так как ей надо надеть купальный костюм.

Она с любопытством посмотрела па жестяную коробку, которую только что закрыл Рауль, по ничего не сказала. Все вышли в коридор; Медрано с Лопесом отправились по своим каютам прятать оружие; оба чувствовали себя крайне неловко с оттопыренными карманами, где, кроме оружия, лежали еще ко робки с патронами. Рауль предложил встретиться через четверть часа в баре и снова ушел к себе. Паула, напевавшая в ванной, слышала, как он открыл ящик шкафа.

– Что означает этот арсенал?

– Ах, так ты заметила, что это ne marrons glac'es [58] – сказал Рауль.

– Я что-то не помню, чтобы ты брал с собой эту коробку.

– Нет, это военный трофей. Пока еще трофей холодной войны.

– И вы намерены вступить в бой с дурными людьми?

– Не раньше, дорогая, чем истощим дипломатические ресурсы. Излишне, конечно, говорить это, но я был бы тебе весьма признателен, если ты не станешь упоминать про наши военные приготовления в присутствии дам и Детей. Вероятней всего, мы потом над этим посмеемся и сохраним это оружие как воспоминание о путешествии на «Малькольме». Но в настоящее время мы очень хотим попасть на корму, любым способом,

– Mon triste coeur bave а la poupe, mon coeur couvert de caporal [59] , – проворковала Паула, появляясь в бикини. Рауль восхищенно свистнул.

– Можно подумать, что ты впервые видишь меня в пляжном наряде, – сказала Паула, смотрясь в зеркало шкафа. – А ты не переоденешься?

– Попозже, сейчас нам предстоит начать выступление против глицидов. Какие восхитительные ножки прихватила ты в это путешествие.

– Да, мне об этом уже говорили. Если я гожусь тебе в натурщицы, можешь рисовать меня сколько хочешь. Но я думаю, ты уже выбрал себе другую модель.

– Спрячь, пожалуйста, свои ядовитые стрелы, – сказал Рауль. – На тебя еще не подействовал йодистый морской воздух? Во всяком случае, меня, Паула, оставь в покое.

– Хорошо, sweet prince [60] . До скорой встречи. – Она отворила дверь и, обернувшись, добавила: – Только не делай глупостей. Меня не касается, что вы задумали, но вы трое единственные, с кем можно общаться на борту: Если вам повредят… Ты позволишь мне быть твоей патронессой?

– Безусловно, особенно если ты будешь посылать мне шоколад и журналы. Я тебе уже говорил, что ты бесподобна в этом купальном костюме? Да, говорил. Ты наверняка подымешь настроение у двух финнов и одного из моих приятелей.