Так писал лидер штурмовиков через 18 месяцев после «их» революции. [5] Это была угроза снова спустить с цепи коричневорубашечников. Но против кого? В качестве объектов нападения не осталось более ни «евреев», ни «марксистов». Поэтому со стороны казалось, что атака СА должна ударить по «феодальной» реакции — монархистам, юнкерам, приверженцам фон-Папена и откровенно капиталистическим министрам в правительстве (Шахт, Шверин, Шмидт); и все-таки это было лишь «тактической» маскировкой, лишь фоном. На этом фоне начала очерчиваться новая, поразительная идея: «государство СА».

Государство, высшая власть в котором принадлежит коричневорубашечникам! Непосредственный захват власти и государственного аппарата суровыми батальонами фашистской военщины, достаточно многочисленными, чтобы захватить в свои руки все и избавиться от штатской бюрократии; «солдатское государство», стоящее на страже интересов мелкой буржуазии! Такова была «теория государства», которой поклялись служить Рем и его собутыльники для того, чтобы спасти свою шкуру. Это была наивная фантазия, типичный продукт творчества этих наемников. Но, во всяком случае, это был контрлозунг, который быстро завоевал себе сторонников в отрядах СА. Рем придумал даже политический постулат господства «вечного солдата».

Казалось, что лидеры СА действительно предпринимают какие-то практические шаги, чтобы расчистить путь «солдатскому государству». Ядром его должен был стать их собственный генеральный штаб, прототип будущего верховного правительства. Вокруг «высшего руководства СА», главной квартиры Рема в Мюнхене, начали образовываться своеобразные политические учреждения. Они не имели никакого отношения к военному делу, но совершенно явно дублировали функции постоянных органов берлинского штатского правительства. Штаб СА организовал специальное «министерство», с целым штатом секретарей и т. д., являющееся частным политическим органом Рема. Таким образом, уже заранее было обеспечено законное включение главы штурмовиков в кабинет. Специальный «отдел печати СА» действовал независимо от геббельсовского министерства пропаганды, осуществляющего правительственную монополию в области печати.

Основным было, однако, то, что Рем, Гейнес, Эрнст и другие генералы штурмовиков категорически требовали теперь концентрации всех вооруженных сил нации под их центральным командованием. СА должны были, конечно, при этом поглотить рейхсвер и Стальной шлем. Именно это требование было непосредственной целью шумливой кампании, поднятой против «реакции» и монархистов. Рему и в самом деле удалось добиться насильственного включения 400 тыс. наиболее активных членов Стального шлема в СА. Теперь он настаивал на окончательной ликвидации Стального шлема и требовал, не больше не меньше, как официального назначения его, Рема, министром рейхсвера. Если бы ему удалось добиться своего, он стал бы действительно несокрушим, и враг был бы побит его же оружием. В конце концов под его командованием все еще находилась армия в 2 млн. человек — армия, достаточная для мировой войны. Казалось также, что некоторые руководители СА тайно заготавливают оружие.

В начале июня Гитлер решил начать борьбу. Он издал декрет об «отпуске» для СА «на один месяц». Тогда же Рем издал приказ по СА, оканчивавшийся следующими словами: «Если враги СА лелеют надежду, что СА после отпуска не соберутся вновь или соберутся лишь частично, то пусть пока тешатся. Нужно, чтобы в соответственный момент они получили должный ответ по этому поводу. Судьба СА теперь, как и прежде, неотделима от судьбы Германии». Этот приказ был опубликован во всех германских газетах.

Снова эти люди разыгрывали из себя наполеонов. Одновременно Рем разослал подчиненным ему командирам секретный циркуляр, в котором писал: «Что бы ни случилось, мы останемся сплоченными. Мы будем попрежнему шагать плечом к плечу и сумеем поэтому постоять друг за друга». Лидеры фашистской мелкой буржуазии держали себя так, как будто они в силах дать сражение олигархии и ее гвардии.

Гитлер должен был действовать. Он должен был противопоставить ремовскому плану «государства СА» какой-то иной конкретный план, выдвинуть свой собственный проект будущей национал-социалистской системы, чтобы отвратить опасность, повернуть развитие в другом направлении и обеспечить свое положение. Он должен был сделать это как можно быстрее, так как Гинденбург мог каждый день умереть или уйти в отставку, а его исчезновение с политической арены и со все еще решающего поста президента грозило за одну ночь крайне обострить положение. Ведь тогда по испытанному национал-социалистскому способу должен был без труда победить тот, кто скорее появится на сцене с готовым планом наследования Гинденбургу, быть может предъявляя «совершившиеся факты», эти знаменитые «совершившиеся факты», которые являются излюбленным и наиболее важным методом действия всех фашистских лидеров в критические моменты.

Гитлер и его группа штатских вождей застраховали себя против генералов СА. Они и в самом деле разработали свой собственный тайный план наследования Гинденбургу и план организации будущего германского государства — контрпроект, который должен был стоить Рему головы.

Они поступили очень просто. Против ремовской национал-социалистской «солдатской идеи» они выдвинули национал-социалистскую «идею вождя», идее государства коричневорубашечников, демократии наемников противопоставили аристократическую идею «национал-социалистского ордена» и абсолютную монархию великого магистра Гитлера.

Начиная, примерно, с марта 1934 г., одновременно с политическими приготовлениями мюнхенского генерального штаба СА, люди, стоящие за «верховным руководством НСДАП», т. е., попросту говоря, гражданская верхушка партии, подчиненная непосредственно Гитлеру и руководимая его бывшим личным секретарем Гессом, пустили в обращение новый политический проект «исторического значения» — проект, который считался тогда строго конфиденциальным и предназначался только для «посвященных».

Этот проект уже обсуждался, однако, на нескольких тайных собраниях гитлеровской клики. Действительными авторами этого плана были Геббельс и Розенберг, два официальных теоретика и идеолога национал-социалистской партии, принадлежащие к ближайшему окружению Гитлера, его наиболее доверенные политические советники. Оба эти человека относились к тому типу чисто политических вождей национал-социалистов, которых больше всего ненавидели и презирали СА и их генералы, как «штатских», как «болтунов» и «бонз» (бюрократов), т. е. людей, которые никогда, даже в самом начале движения, не занимали никаких действительно боевых постов (таких как штурмовики). Основные идеи проекта создания «Германского ордена-государства», намеченные Розенбергом для фашистских партийных кругов, теперь, два года спустя, важнее чем когда-либо. Ведь на этом фундаменте будет построена новая германская конституция.