Борьба за континентальную стальную гегемонию, начатая Стинне—сом, продолженная Тиссеном и доведенная до крайнего напряжения Гитлером, стоит на переднем плане всей политики германского капитализма; и от нее зависит все его существование, так как она представляет собой существо самой жгучей империалистской проблемы германского фашизма и даже вызвала его к жизни. Тиссен произвел свой переворот против Брюнинга, Отто Вольфа и республиканцев, имея в виду именно эту проблему; поэтому вмешательства Муссолини в эту битву, не говоря уже о его победе, совершенно достаточно, чтобы со скоростью взрыва вызвать антагонизм между «дружественными» Германией и Италией и превратить эту дружбу в непримиримую враждебность.

Но на этом дело не кончается. Этот антагонизм начинает неудержимо проникать глубже и глубже, поражая все части и органы германского и итальянского капитализма. Где железо становится яблоком раздора между интересами крупного капитала, там не может быть мира. Начинается всеобщее потрясение, которое захватывает не только итало-германскую торговлю: германский экспорт в Италию составил в 1933 г. только 38 % рекордной цифры 1927–1929 гг. и в 1934 г. упал еще больше; вся внешняя торговля между этими странами упала с 4,5 млрд. марок в 1929 г. до 1,89 млрд. марок в 1933 г.; мало того, что идет упорная ожесточенная борьба за экспортные рынки Центральной и Южной Европы, борьба, в которой Германия систематически бомбардирует и расчленяет итальянский «блок Стрезы» (Италия, Австрия, Венгрия) своими товарами, чтобы демонстрировать «невозможность какой-либо комбинации в дунайской зоне без Германии»; мало того, что объявлена открытая война между германским и итальянским судоходством, между Гамбургом и Триестом. Триест (а также и Фиуме), чтобы отвлечь поток центрально-и восточноевропейских товаров от германских портов на Северном море, направив его в Средиземное море, предоставляет всевозможные открытые и тайные скидки и привилегии для этих товаров, в то время как Гамбург и Бремен со своей сто—роны забрасывают итальянских клиентов с Адриатики предложениями неслыханных премий. От этой конкуренции теряют обе стороны, но тем не менее борьба продолжается с большей силой, чем когда-либо. [32]

Но помимо всего это столкновение достигает своего высшего развития как в политическом, так и в военном отношении в Центральной и Юго-восточной Европе. В то время как начинает шататься старая «восточноримская» система сателлитов, в то время как ревизионистская Венгрия отвернулась от своего «самого преданного» союзника, а в Болгарии пало про-итальянское правительство Мушанова — Волкова — Михайлова, в то время как Румыния под властью Дука и Татареску охладела в своей дружбе к Риму и даже полуколониальная Албания пыталась бунтовать против своего покровителя (морская интервенция Муссолини в Дураццо в 1934 г.), Гитлер, Геринг и Розенберг прибегали к непосредственным военным угрозам по адресу Италии.

В то самое время, когда национал-социализм наводняет Австрию, когда в Штирии готовится покорение Вены, Гитлер делает через посредство тайных эмиссаров предложение Югославии о том, что в случае победы национал-социалистов в Австрии) и их поддержки белградским правительством, он передаст Каринтию — провинцию Южной Австрии — в руки Югославии! Именно это предложение было целью неоднократных поездок Геринга и господина фон-дер-Гогенэстен в Белград.

Что такое Каринтия? Это, вместе со Штирией, естественная военная база для развертывания фронта Италии в войне с Югославией. Если Австрия будет в руках Муссолини, то Штирия и Каринтия не только дадут железо, но также предоставят прекрасную и наиболее удобную базу для уничтожающего наступления на Югославию с севера. Такой базой уже не является собственная итальянская истрийская граница с Югославией, а с тех пор как заколебалась Албания, у Муссолини нет такой базы и на восточном побережье Адриатического моря.

Если, однако, Штирией будет владеть Гитлер, а соседней Каринтией — его союзник Карагеоргиевич (сербская династия), то армия Муссолини окажется под ударом. А тогда может случиться, что наступление австрийских легионов национал-социализма, воздушных эскадрилий Геринга и югославских войск изменит в один прекрасный день границу у Бреннера, уничтожит исторические завоевания, добытые Италией столетней борьбой, и превратит Триест, восточный порт «новой римской империи» «дуче», в южный порт «новой германской империи» Гитлера.

К этому сводилась в конечном итоге борьба Тиссена, борьба за штирийское железо и за «душу Австрии». Конференция в Венеции в июне 1934 г., встреча двух вождей мирового фашизма перед восхищенной аудиторией чернорубашечников и коричневорубашечников, перед венецианскими гондольерами, лондонскими корреспондентами и ньюйоркскими фотографами была последней попыткой добиться компромисса, по крайней мере, временного modus vivendi или раздела Австрии. Единственным человеком, допущенным на это свидание, был граф Вольпи — агент Банка Коммерчиале. Но законы крупного капитала более могущественны, чем законы международной фашистской солидарности, которая не существует, а если и существует, то только тогда, когда она направлена против международного рабочего класса и против социализма.

Юпитеры в Венеции потухли. И в Австрии наступила ночь. Расстановка сил полностью закончилась. Позади сближались гигантские силуэты концентрированного рурского угля и концентрированного альпийского электричества: Тиссен против Теплица. Перед ними трубили политические маршалы: Гитлер против Муссолини. Одной линией ближе — национальные генералы: Габихт против Дольфуса. И, наконец, на первой линии атакующих войск: австрийские национал-социалисты против хеймвера. А между ними, среди ударов, атак и проклятий двух армий, австрийский народ, за «душу» которого велась борьба.

24 июля Альпийская горная компания и ее партия подали сигнал. 25-го в полдень началось «восстание». В час пополудни был убит Дольфус.

Техническая организация — как это почти всегда бывает у национал-социалистов — была превосходна. Старый стратегический прием Геринга — Шлиффена — застигнуть противника врасплох — снова полностью удался. В течение пяти минут небольшой отряд в 154 человека, одетых в полицейскую и военную форму, захватил дворец канцлера, чтобы арестовать правительство и одним ударом лишить его возможности действовать. [33] Другая группа в 15 человек осаждала радиостанцию, чтобы объявить об образовании нового правительства, как о свершившемся факте. По всей Австрии в то же время местным командам национал-социалистов отдавались зашифрованные телеграфные приказы о выступлении, а 50 тыс. солдат австрийского легиона в боевом порядке стояли на баварской границе, чтобы по первому знаку ударными колоннами ринуться к Вене на грузовиках — список нового правительства в Австрии был уже составлен. Ринтелен, давнишний проконсул Штирии и клиент Альпийской горной компании, игравший теперь роль «австрийского фон-Папена», фигурировал в этом списке в качестве канцлера; Габихт и Фрауенфельд — в качестве представителей Гитлера. Но уже через несколько часов в Вене и по всей стране, за исключением Штирии и Каринтии, путч потерпел непоправимое поражение.