Мы знаем, почему не случайно, что все официальные лидеры этих фашистских групп и организаций — все без исключения — офицеры высших чинов. Map нал Пилсудский и после его смерти «полковники»—в Польше; маршал Маннергейм и бывший начальник генерального штаба Волениус — в Финляндии; бывший военный министр генерал Ларка и бывший начальник штаба генерал Тырванд («Борцы за свободу») — в Эстонии; генерал Гоппер — в Латвии; начальник генерального штаба Кубелюнас и офицеры Вольдемараса («Железный волк») — в Литве; генералы Скоропадский, Бермондт и Миллер вместе с русскими и украинскими фашистами; адмирал Хорти и клика генерального штаба Гембеш, Хейяш, Виндишгрец (движение «Тес») — в Венгрии; кобургские генералы и их комитаджи — в Болгарии; маршал Авереску и генерал Кантакузен («Железная гвардия» и партия двора) — в Румынии; бывшие штабные офицеры Павелич, Перчич и Саркотич («Усташи») — в Хорватии; генерал Метаксас — в Греции, и т. д. и т. п.

Это люди одного пошиба, потому что это один и тот же штаб; это маленькие «национальные» Гофманы, которые «также» хотят маршировать на восток и которые вместе со своими местными приверженцами будут выступать в качестве командиров бригад, дивизий или, в лучшем случае, корпусов главной квартиры Геринга, Бломберга и Рейхенау, подобно старинным польским, австрийским, германским, венгерским и итальянским полкам наполеоновской «Великой армии» в 1812 г. Вот почему они сегодня призывают людей в своих странах к объединению вокруг фашизма. Всех их объединяет гофмановский «крестовый поход».

Это всеобщий поход на СССР, от Ледовитого океана до Черного моря, с (германской армией в качестве стержня, северо-восточной фашистской лигой (Прибалтика) на одном фланге, юго-восточной фашистской лигой (Дунай) — на другом; и с двумя фашистскими лигами или намеченными или уже существующими на других фронтах: восточно-азиатская лига (Япония и китайско-манчжурские фашисты), в тылу советской Сибири и Атлантическая лига (предполагаемый фашизм в Англии, Испании и Франции), поддерживающая тыл Германии на западе.

Такова полная схема «повторения» наполеоновской континентальной кампании 1812 г., так она проектируется. Она чудовищна, как и весь замысел. Она приводит в движение сотни миллионов людей — больше чем в последнюю мировую войну — и исходит из того, что может бросить половину континента — капиталистическую — против другой половины — социалистической. Удастся ли это? Может ли план Гофмана победить?

Эта «идея» претерпела все метаморфозы согласно всем правилам капиталистического развития. Из галлюцинации больного мозга план Гофмана стал жизненным законом, категорическим императивом для империи, и определил собой целый период мировой истории. Пять человек, которые в начале германской послевоенной эпохи стояли как бы в глубокой тени—«перевоплощенный Наполеон», «enfant terrible» династии, американский динамитчик, друг международных нефтяных трестов и ливонский рыцарь XX столетия, — слились синтетически и амальгамировались в одном имени: Гитлер. Тень нависла над всей Германией.

На этом мы заканчиваем анализ истории и происхождения плана Гофмана. Этот анализ был необходим, так как, исследуя истоки этой идеи, он устанавливал будущее германского фашизма. Мы переходим теперь к конкретной оперативной форме этого плана — стратегической диспозиции, по которой предполагается достигнуть победы над СССР и завоевания его, и к критике этого плана.

Генеральное наступление на СССР! Как реализовать этот план? Каким образом должен произойти разгром большевизма? Сейчас же перед глазами развертывается почти фантастический стратегический план. Наступление на территорию в 21 млн. км2, в два раза превышающую Европу по площади, с линией фронта в 3 200 км (сухопутная граница на западе), наступление на страну, простирающуюся от моря до моря и насчитывающую 175 млн. населения. Это не абиссинская или китайская авантюра. Никогда ни один современный полководец не стоял лицом к лицу с такой проблемой.

Можно говорить о проекте германского прорыва в Бельгии, за которым последует марш на Париж; или о прорыве фронта Антантой через Рейн в Западную Германию. Можно представить себе завоевание больших беззащитных колониальных территорий — безоружных провинций Манчжурии или библейских пустынь Абиссинии. Но как нанести сокрушительный удар — а этот удар должен быть сокрушительным — современной, превосходно оснащенной и превосходно организованной стране, превышающей Великобританию по площади в 93 раза, а Францию — в 39 раз, стране с потенциальной армией в 20 млн. солдат, стране располагающей, притом, самой мощной индустрией в нынешней Европе? Как найти путь к сердцу такой страны для армии, которая хочет войти в страну, но хочет оттуда и выбраться, — как нанести Советскому Союзу такой удар, чтобы разрушить его и разбить вдребезги?

Генеральный штаб германского фашизма, который не является, как мы видели, шлиффеновским генеральным штабом рациональной и нормальной стратегии, вынужден искать этот путь. Каковы бы ни были географические, стратегические, технические и социальные условия, но германский генеральный штаб должен найти этот путь любой ценой. В течение столетий взор германских генералов был прикован к 640 км северной границы Франции, чтобы совершить короткий (320 км) марш на Париж, который им удался только однажды (1871 г.); теперь гитлеровские генералы стоят лицом к лицу с 3 200 км границы Советского Союза; целью является Москва. Москва, центр Советского Союза, но выиграть решающее сражение японский и германский фашизм мог бы только на Урале, за 2 тыс. км от Москвы (расстояние от Мадрида до польской границы); причем Москва показала бы пример превосходного использования этой территории.

Дважды в истории было преодолено огромное пространство и взята столица; оба раза это происходило при отсутствии сопротивления со стороны России и не составляло, следовательно, стратегической проблемы.

Первый раз это произошло триста лет назад, в 1606 г., когда старая феодальная Россия, находившаяся на одном уровне развития с современной Абиссинией, была ввергнута в хаос первыми ударами закрепощенных крестьян (русская «смута» после авантюры Лже-Димитрия), и польская армия, призванная русскими расами — боярами, приветствуемая феодальной кастой, прошла беспрепятственно в Москву только для того, чтобы несколько лет спустя бесславно бежать оттуда вместе с польским принцем Владиславом, которого бояре посадили на трон.