Шейд перевел дух. Неужели это правда? Марина задумчиво кивнула:

— Глупо, что мы улетели. Они могли помочь нам.

— Не тревожься, — сказал Сирокко. — Обещание Ноктюрны исполнится. Мы скоро вернемся к свету. Мы станем людьми.

Шейд не верил своим ушам. Он был потрясен, как никогда в жизни. Сколько бы он ни думал об Обещании Ноктюрны, он всегда считал, что они вернутся к свету как летучие мыши. Но Сирокко говорит, что сначала будет превращение, и те, у кого есть кольца, станут людьми. И таким образом они наконец обретут солнце и право жить без страха перед птицами и животными.

Шейд смотрел, как завороженно Марина слушала Сирокко. С тех пор как они расстались с Готом и Троббом, она выглядела мрачной и подавленной, держала свои мысли при себе, но сейчас ее лицо сияло воcторгом, и, встретившись с ним взглядом, она ослепительно улыбнулась ему.

Шейд отвел глаза. Почему он не чувствует себя счастливым? Он наконец знает тайну колец. То, что сказал Сирокко, все объясняет. Так почему же что-то беспокоит его? Может быть, его настолько потрясла мыль о том, что нужно будет сменить одно тело на другое? Человек… Как он завидовал им в соборе! Он хотел быть таким же сильным, таким же большим, но он не хотел становиться одним из них. Они казались такими медлительными, неуклюжими, тяжелыми. Они не умели видеть в темноте. Они не умели летать. Шейд собрал все свое мужество. Он чувствовал себя так, будто снова стоял перед старейшинами в Древесном Приюте.

— Почему вы так уверены, что будет пpeвpaщeние?

— Потому что оно уже началось, — ответил Сирокко.

— Человек… Человек… — послышался со стропил возбужденный шепот

— Смотри, — сказал Сирокко и встал в середине свободного пространства на деревянном полу. — Это скоро произойдет. Я чувствую это своим телом, — Сирокко закрыл глаза и сосредоточенно нахмурил брови. — Мои кости скоро станут Человеческими костями. Мои ноги вытянутся и станут ногами Человека…

Резким толчком он выпрямил задние ноги и чуть покачнулся, прежде чем обрел равновесие. Его хвост упирался в пол.

— Превращайся! — распевали наверху летучие мыши. — Превращайся!

Сирокко сделал несколько шагов на задних лапах, прижав крылья к телу. Совсем как человек.

Таинственная энергия заполняла чердак, и Шейд с тревогой взглянул на Марину. Она с восхищением смотрела на Сирокко, ее глаза сияли.

— Мои когти распрямятся, пальцы станут короткими, — говорил Сирокко. — Моя шерсть будет совсем тонкой, а лицо — ровным и гладким. Крылья отпадут от плеч, как слезает со змеи бесполезная старая кожа.

— Превращайся! Превращайся!

Шейд судорожно сглотнул, его сердце бешено колотилось. Шаги Сирокко стали более уверенными, крылья были так тесно прижаты к телу, что, казалось, их нет совсем, шерсти почти не осталось…

Воздух на чердаке словно пропитался светом и звуком. Шейд потряс головой, с изумлением глядя на Сирокко. Что происходит?

— И я говорю всем вам, — выкрикнул Сирокко, — что стану высоким, сильным и могущественным и вступлю в свет как Человек!

— Превращайся!

Тело Сирокко задрожало и вдруг разорвало кожу, устремляясь вверх.

— Превращайся! — как безумные вопили летучие мыши, и, взглянув на Марину, Шейд увидел, что она распевает вместе со всеми. Он почувствовал себя ужасно одиноким и растерянным. Он повернулся к Сирокко и в смятении вскрикнул.

Посреди чердака стоял Человек. Но у него все еще были глаза летучей мыши и большие, торчащие, заостренные уши. Когда он улыбался, виднелись зубы летучей мыши с острыми клыками.

— Человек! Человек!

Не выдержав, Шейд крепко зажмурился. В этом было что-то ненормальное, неестественное. Когда он снова открыл глаза. Человек исчез. Сирокко опять стоял на полу на четырех лапах — длинноухая летучая мышь со светлой шерстью. Все остальные молчали. Слышно было лишь их тяжелое, прерывистое дыхание.

— Вы видели, — сказал Сирокко торжествующе. — Мы уже близко. Скоро люди придут за нами, и Ноктюрна позволит нам преобразиться полностью и навсегда.

Сирокко ласково посмотрел на Марину.

— Присоединяйся к нам, — предложил он. — Ожидай вместе с нами возвращения к свету. Ждать осталось недолго.

— Останься, — сказала Пенелопа. — Пожалуйста, останься.

Другие летучие мыши подхватили:

— Оставайся, оставайся!

Марина вопросительно взглянула на Шейда:

— Почему бы нам не остаться, Шейд?

— Нет, — сурово сказал Сирокко. — Сереброкрыл не может остаться.

— Почему? — удивилась Марина.

Но Шейд ожидал чего-нибудь подобного.

— Он не избран, — сказал Сирокко. — Ноктюрна разгневается, если мы позволим остаться недостойному. Она может лишить всех нас возможности превращения. Без кольца нет обещания.