Шрифт:
Из моих?
— В смысле — с кем-то из института? — прикидываясь туповатым, переспросил я. — С ученым?
Шпион?
— Да. Можно сказать… с ученым. Из Америки. — Он улыбнулся, обнажив желтоватые зубы.
Помню запах имбиря и только что срубленного дерева.
— Вы выбрали интересный способ назначить встречу, пан Хастрман. — Я помахал запиской.
— Он показался мне… безопасным, сэр. Стрелецкий остров издревле любим нашими.
Сколько ему лет? Глубокие морщины бороздили лоб и подчеркивали переносицу старика. То ли восемьдесят, то ли шестьдесят — я не мог сказать наверняка.
— Чем я могу вам помочь, пан?
По меньшей мере на полминуты он погрузился — так мне показалось — в медитацию.
Я озирал ближайший парк, поглядывая через плечо на лестницы.
— Произошли… перемены, сэр. — Он сделал паузу, глубоко вздохнул. — Перемены с нашей… землей. С Прагой. — Английский давался ему трудно, слова как бы выползали из самой глубины его груди и, отчетливые, короткие, тяжело падали с языка.
— Перемены? В status quo? [22]
Он медленно кивнул.
22
Статус-кво, существующее положение вещей (лат.).
Я рискнул:
— Ваше правительство, пан, оно не следует всем идеалам перестройки. Я говорю о Гусаке. [23] Ваша группа не согласна с ним?
Рассеянная улыбка. Любезная, затем резкая — он бросил взгляд на огни Праги на том берегу и чайку, кружащуюся над водой.
— Нас… не омывает море.
Смутившись, я попросил его повторить. Он повторил и добавил:
— Великое море. Его недостает. Они скучают. — Глаза старика следили за каллиграфическим полетом птицы. Я невольно заметил, какие гладкие у него волосы. — Более того, эти… севшие на мель… здесь.
23
Гусак Густав (1913–1991) — с 1933 г. член Коммунистической партии Чехословакии (КПЧ). В годы Второй мировой войны — лидер нелегальной коммунистической партии в находившейся под властью немцев Словакии. В 1951 г. Гусак стал жертвой сталинских репрессий, в 1954-м был приговорен к пожизненному заключению как приверженец «словацкого буржуазного национализма». В мае 1960 г. был освобожден. Когда в апреле 1968 г. первым секретарем ЦК КПЧ стал А. Дубчек, Гусак занял пост заместителя председателя правительства Чехословакии, а в апреле 1969 г. стал первым секретарем Компартии Чехословакии. В августе 1968 г., после ввода войск стран Варшавского Договора в Чехословакию, Гусак был привлечен советским руководством для осуществления процесса «нормализации». Отказался от большинства реформ своего предшественника, восстановив централизованную систему политического контроля. Режим Гусака отмечен арестами диссидентов, чистками в КПЧ и профсоюзах. В 1975 г. Гусак был избран президентом Чехословакии. В 1987 г. ушел с поста генерального секретаря ЦК КПЧ, но продолжал занимать пост президента вплоть до декабря 1989 г.
— Боюсь, мистер Хастрман, я вас не понимаю. Nero-zum'm, — вставил я на всякий случай.
Улыбка. На миг глаза его блеснули, словно поймав лучи меркнущего солнца.
— Все мы, пан. Прага. Чехи. Наша страна. Земля заперта, стиснута, окружена. Страна… должна коснуться моря, сэр.
Я невольно вспомнил «Зимнюю сказку» Шекспира — ну, то место, где сицилийский корабль пристает к богемскому берегу.
— Это создаст трудности для вашего народа, — сказал я. — В вашей истории была уже, как бишь там, битва у Белой Горы, [24] верно? После этого прискорбного поражения…
24
Сражение 1620 г. во время Тридцатилетней войны (1618–1648) между чешскими войсками (Протестантская уния) и имперско-баварской армией (Католическая лига). Чешские войска, занимавшие оборону на Белой Горе, были атакованы имперскими и баварскими войсками и после упорного боя потерпели поражение. Феодально-католическая реакция жестоко расправилась с чешским национальным восстанием. Чехия утратила самостоятельность, на 300 лет попав под власть австрийских Габсбургов.
— Море… очищает. — Должно быть, он не слушал меня. Дыша широко открытым ртом, старик помолчал немного, затем продолжил: — Энергия… копится. Мы стареем. Озера, реки… dusit… задыхаются. Мы вынуждены… уходить под землю. Нам нужно… объединиться… с новыми мирами. — Он покачал головой и снова тяжело задышал через рот.
— Тогда поговорим о переменах, пан. — Я неуклюже попытался сменить тему, вернуть беседу с небес — точнее, с вод — на землю. — Ваше правительство, возглавляемое Гусаком, продолжит то, что они называют «нормализацией», и внутренняя политика станет еще жестче, вне зависимости от желаний Советов. [25] Вы согласны?
25
Советы — разговорное название СССР и коммунистической власти.
Левой рукой старик погладил свой серебристый воротник; этот небрежный жест отчего-то показался мне далеко не случайным.
— Апо. Страна… должна измениться и… обнять Запад. Но даже это… не решение.
Он оценивающе посмотрел на меня, втянул открытым ртом солидную порцию воздуха и выдохнул.
— Пан Хастрман, мне хотелось бы больше узнать о группе, которую вы представляете.
Голос старика упал, став почти неслышным:
— Я принес… предложение. Встретиться.
Хастрман застал меня врасплох.
— Еще раз?
Он мотнул головой:
— Я… только посланник.
Старик сунул руку за пазуху, вытащил ее — и между его указательным и большим пальцами тускло блеснуло золото.
Кольцо.
Неотрывно глядя мне в глаза, он протянул вещицу.
И уронил кольцо на мою ладонь.
Тяжелый перстень зеленоватого золота — словно впитавший в себя оттенок стариковского плаща — с тонким узором из крошечных звезд по ободку, оплетенных филигранью в виде комет и волн.
— По нему она… узнает вас.
— Кто «она», пан?
Он возвел глаза к небу — за миг до того, как чайка с криком пронеслась над нашими головами и спланировала к воде.
Сжав кольцо в кулаке, я следил за кружением птицы, и тут заметил мост, торопящихся пешеходов и одинокую фигуру в толпе, шагающую медленнее остальных. Черный силуэт на фоне затянутого тучами неба показался мне знакомым: мятая куртка, копна темных волос. Человек смотрел в нашу сторону.
Агент госбезопасности. Я точно знал, что это он.