– Мы увидимся на балу Антикварного совета? – вдруг спросила Габриэла.

– Боюсь, что нет. Я редко посещаю такие мероприятия в Лондоне. Я предпочитаю проводить все свободное время в деревне. Когда нахожусь в Лондоне, я чувствую себя отшельницей. – Она улыбнулась одними губами, но глаза оставались спокойными. – Когда-нибудь в старости, я полагаю, меня будут называть эксцентричной. О, дорогая, – она грустно посмотрела на Габриэлу, – мое будущее будет ужасным. Я буду эксцентричной и сентиментальной старушкой.

– Никогда! – непреклонно произнесла Габриэла.

– Вы слишком добры. – Оливия обратила свое внимание к Натаниэлю, ее голос оживился. – А теперь расскажите мне побольше о своей матери. Я слышала, у нее есть несколько щедрых поклонников.

Они говорили несколько минут о леди Уайлдвуд и Реджине, о приключениях Натаниэля и Куинтона. Габриэла отметила про себя, что Оливия ни разу так и не упомянула о лорде Уайлдвуде, а Натаниэль не вспомнил имя своего старшего брата.

Через четверть часа они покинули дом и сели в экипаж, ожидающий их около ворот. Натаниэль сел напротив Габриэлы и вздохнул:

– Это была бесполезная поездка.

– Полагаю, да… – Габриэла пожала плечами. – Но мы теперь знаем, что печать вполне могла вызвать интерес лорда Ратборна. Поэтому не можем исключить Гутьереса. И мы знаем, что коллекция лорда хранится в закрытой комнате в доме.

Натаниэль приподнял бровь.

– Считаете, что если мы взломаем дом, то сможем ее найти?

– Не говорите глупостей, – скривилась Габриэла, – Мы не знаем, где находится эта комната. И если мы пройдем туда ночью, то большую часть времени будем ее искать… – Она увидела гримасу на лице Натаниэля и вздохнула. – Вы разыгрываете меня, правда?

– Да, разыгрываю. – Он улыбнулся еще шире. – Это единственная веселая вещь, произошедшая со мной сегодня.

– Я рада, что могу доставлять вам немного веселья. – Она хмыкнула и подсела ближе к окну. – Я думаю, леди Ратборн тоже развлеклась немного.

– Вы заметили это?

– Сложно было не заметить.

– Мама говорит, что она редко появляется на публике. – Натаниэль покачал головой. – А когда-то она была очень общительным человеком.

– Она сказала, что знает вашу семью много лет.

Он кивнул.

– Загородные владения ее отца граничили с нашими землями. Поэтому они со Стерлингом знали друг друга с раннего детства. Это были случайные встречи, ничего не значащие. Насколько я помню, они не влюблялись друг в друга, пока она не вышла в свет. Будто бы и не знали друг друга раньше. Если вы помните, я рассказывал вам, что наша семья считала, что они поженятся. Но затем вдруг они перестали видеться, и она вышла замуж за лорда Ратборна. Но она выглядит прелестно, как и раньше, – добавил он. – Правда, сегодня она показалась мне немного испуганной.

– Совсем нет. – Габриэла помотала головой. – Она не испуганная, она смирившаяся. Она выглядит так же, как и другие предметы собственности ее мужа, которые он коллекционирует.

– Мне тоже так показалось, – прошептал Нат.

– И несмотря на ее гордое поведение, она выглядит очень удрученной. Она несчастлива из-за своего выбора, который она сделала в жизни.

– Но в любом случае это был ее выбор.

– Что вы об этом знаете?

Натаниэль помедлил, потом кивнул:

– Да, я не могу об этом судить, потому что знаю не все.

– А что было бы, если бы она поступила иначе? – медленно произнесла Габриэла. – Ее выбор, я имею в виду.

– Это ничего не значит теперь, и мы вряд ли об этом когда-нибудь узнаем, – вздохнул Натаниэль. – Мы все думали, что она была для Стерлинга любовью всей его жизни. Они были предназначены друг другу, родственные души, если можно так выразиться. Но она разбила ему сердце. Я всегда считал, что та скорость, с которой он женился на Эллис, стала результатом этого разрыва.

Габриэла находилась в нерешительности.

– Возможно, он должен узнать.

– Кто и что должен узнать?

– Ваш брат, граф. Возможно, он должен знать, насколько она несчастна.

Натаниэль обернулся к Габриэле с немым вопросом в глазах.

– Вы – сумасшедшая?

– Вполне возможно… – пробормотала она.

– И к чему это приведет? На счастье, на горе ли, но она сделала свой выбор. Она замужем, а у него продолжается своя жизнь. С этим уже ничего нельзя поделать.

– И все же… – Горестная нотка звучала в ее голосе. – Гордость в таком деле ни к чему не приведет.