Ну что же, первые выводы есть, пусть и не совсем однозначные, а недостающие сведения надо попытаться вытащить на завтрашней беседе. В отличие от допроса, она предполагает обоюдный обмен информацией. Меня они не боятся, поэтому могут что-нибудь важное сболтнуть. Я поднялся и направился обратно в общагу. Завтрак я провалялся без сознания, но прогулять обед не намеревался. О нем настойчиво напоминало урчание в голодном животе.

За время моего отсутствия, внутри здания ничего не изменилось, в том числе, отсутствовали всякие признаки приготовления пищи. Пришлось побарабанить кулаками по двери, ведущей в закрытое крыло. Минуты через две щелкнула задвижка и в проеме появилась морда старшего.

— Чего тебе?

— Чего, чего. Жрать давай!

Потратив пару секунд на прием и обработку запроса, морда выдала решение.

— Жди здесь.

И захлопнула дверь, едва не прищемив мне нос. Ждать пришлось минут пять.

— На держи.

Старший сунул мне в руки закрытый крышкой алюминиевый судок. Сверху поставил эмалированную кружку с чаем, и брякнул вилку.

— Помыть не забудь.

И не дожидаясь ответа, закрыл дверь. В судке оказалась солидная порция серых макарон все с той же тушенкой. Уминая макароны, щедро сдобренные консервированным мясом, я пришел к выводу, что их здесь действительно не много. Готовят сами, все продукты длительного хранения: макароны, крупы, рыбные и мясные консервы. Разве что картошку дали в первый день, а вот свежего или хотя бы черствого хлеба я здесь ни разу не видел. Сидят они здесь тихо, лишний раз за периметр носа не высовывают, чтобы не светиться и лишнего внимания к себе не привлекать. А продукты им раз в две-три недели, а то и раз в месяц привозят. Прокормить четырех мужиков в военное время не просто, а их кто-то снабжает. Значит, есть у них связи с местным высоким начальством, есть. Не может не быть! А может прямо оттуда продукты? Я поковырял макаронину вилкой. Нет, местное производство, точно местное. Допив весьма мусорный чай, я отправился мыть посуду.

Когда по моим прикидкам до полудня остался час, я открыл дверь кабинета, где меня допрашивали в прошлый раз. На этот раз полковник был в обычном сером костюме, наверняка производства треста Москвошвей. Рубашка, галстучек по нынешней моде – просто образцовый совслужащий.

— Как шея? Не болит?

— Это вместо "здравствуйте"?

— Ну, типа да. Слушай, а чего ты педиков так не любишь? Был печальный опыт?

— А в глаз? — набычился полковник.

Однако, он был мне нужен как источник информации, а потому я обострять я не стал.

— Ну ладно, ладно. Извини, не хотел обидеть. Предлагаю считать наш позавчерашний мордобой выпивкой на брудершафт и перейти на "ты". Идет?

— Идет. На "ты", так на "ты".

— Как тебя зовут мне знать без надобности, да и ты настоящее имя все равно не скажешь, поэтому я тебя продолжу полковником называть. Ну а обо мне ты и так знаешь больше, чем мне хочется.

— Полковником, так полковником.

— Слушай, — я резко сменил тему, — а что ты заканчивал? МВТУ или МФТИ?

— Ни то, ни другое. МЭИ.

— О как, — оживился я, — почти коллеги. А здесь чего? На Родине прилично устроиться не мог?

— Здесь тоже вроде как Родина, — усмехнулся полковник, — а насчет там устроиться, кем? Дома электромонтером пойти, чтобы к полтиннику мастером назначили? А в Москве все приличные места на десять лет вперед расписаны, без связей никуда не возьмут.

— В аспирантуру не пробовал? Учился-то, небось, хорошо?

— Отличником был. Только еще три года на шее у родителей сидеть я не мог. Да и после защиты – десять лет ассистентом, тридцать доцентом и в гроб. А на кафедрах такое творится… Да ты и сам знаешь.

— Знаю, проходил. Ничего в этом мире не меняется. В общем, подошел к тебе неприметный господин и предложил поработать несколько лет почти по специальности за приличные бабки в почти экстремальных условиях и ты согласился. Ты же для них идеальный кандидат: нищий провинциал без знакомств и связей в столице, при этом умный и с большими амбициями. Ну и как тут?

— Да ничего, тихо сейчас. Вот прошлым летом было жарко. С двадцать второго ни одного дня спокойно не сидели. А сейчас фронт на юге движется, там ничего особо ценного нет, да и техники брошенной мало.

— А вы на металлургических заводах пошуруйте, — предложил я, — там этой техники до дури и никакого влияния на исторический процесс две-три тысячи тонн металлолома не окажут.

— Так она же восстановлению не подлежит!

— Из трех не подлежащих восстановлению, один собрать всегда можно. Это, смотря, кто восстанавливать будет. И еще запчасти останутся. Плюс безопасность. Это же не в немецком тылу шарить – отобрал нужные экземпляры, открыл портал и туда их. А с настоящими боевыми повреждениями музеи еще охотнее брать будут.

— А что? — задумался полковник, — может и получится.

Фразу про открытие портала он съел и не поморщился, будем считать это еще одним аргументом в пользу моей теории.

— Если получится, Джеймс эту идею присвоит, — предположил я.

При упоминании Джеймса полковник скривился, как будто кислый лимон разжевал.

— Присвоит, точно присвоит, — согласился он, — но мне тоже кое-что перепадет. Поэтому можно попробовать.

— Слушай, а ты не знаешь, почему этого рафинированного барыгу к вам сослали? Проштрафился?