Поправив очки, Подовский начал читать:

— М-м… так. «Стрекоза» вызывает «Волчье Логово». Красивые позывные. Я думаю, тебе они понятны. Ладно, почитаем самое интересное. «„Вожак Стаи“, мы их видим. Господи! Это же Рэмбо!» -- Теперь ты понимаешь, что я знал твое имя. Рэмбо. Я и на остальные вопросы знаю ответы. Так что тебе ни к чему было подвергать себя страданиям. Ты бы сэкономил нам время.

Но я не буду отвлекаться. «Господи! С ним кто-то из наших! Да! Он освободил одного из наших».

Я надеюсь, ты улавливаешь смысл. А вот самая интересная часть переговоров:

«Стрекозе» от «Вожака Стаи». Немедленно прекратить операцию. Возвращайтесь на базу.

 Похоже, они намеренно тебя бросили. Таков был приказ. И ради этих людей ты подвергаешь себя пыткам? Разве тебе не хочется расквитаться с ними? Тебе бы самому стало легче. Поговори с ними по радио. Скажи им все. Пусть мир узнает об их преступлениях. — Подовский дружески и доверительно улыбнулся. — Тогда тобой займется врач. Тебя будут хорошо кормить. Ты выспишься. Не в этом свинарнике, разумеется, а в прекрасном госпитале на нашей базе в Кам Ран Бей.

Рэмбо перевел взгляд на темный проем открытого окна.

Подовский вздохнул.

— Значит, нет. Хорошо. Можешь продолжать орать от боли, если тебе это нравится. В этом нет ничего постыдного.

Подовский щелкнул пальцами. Яшин повернул ручку генератора, и Рэмбо почувствовал резкую жгучую боль. Она волнами покатилась по всему телу, проникая в каждую клетку организма. Он снова закричал. Это был долгий и страшный крик.

Крик Рэмбо разносился по лагерю, заставляя солдат оглядываться на центральную казарму. Казалось, пыткам не будет конца. Уже легкий туман сменился приятным мелким дождем — капли монотонно барабанили по ржавым металлическим крышам лагерных строений. И вот дождь превратился в настоящий грозовой ливень. Он сбил неимоверную духоту и принес прохладу. Часовые бросились в поисках укрытия. Шум грозы заглушил крик Рэмбо.

А в этот момент в соседнем бараке Коу выдернула нож из спины солдата, и тот молча опустился на пол.

Коу отняла руку от рта солдата и, не обращая внимания на пятна крови на платье, сделала на подоле разрез до середины бедра. Взяв автомат АК-47, стоявший у стены, она выключила в комнате свет и открыла дверь.

На улице шел такой ливень, что не было видно сторожевой вышки.

Тем лучше. Значит, охранник не видит ее.

Коу осторожно закрыла за собой дверь и торопливо направилась к мотоциклу. Она сняла колчан и разобранный лук, достала из сумки с инструментами отвертку и собрала лук точно так же, как это делал Рэмбо.

Рэмбо. Ее парень. Она испуганно вздрогнула, услышав, как дикий крик Рэмбо вдруг неожиданно оборвался. Ее охватили ярость и испуг. А вдруг они убили его?..

За окном сверкнула молния, превратив на мгновение ночь в день. Дождь не утихал.

Рэмбо, обессилевший от боли, полустоял-полувисел. Теперь он уже и сам не был уверен, сможет ли перенести еще одно включение генератора.

Похоже, Подовский подумал о том же самом, ибо с озабоченным видом подошел ближе.

Рэмбо с трудом приподнял голову. Лицо Подовского будто выплыло из тумана.

Ты еще жив? Хорошо. Это впечатляет. Ты очень крепкий. Таких крепких, я пожалуй, еще не встречал. — Улыбка слетела с его лица. — Но ведь ты уже на последнем издыхании. Разве твоя жизнь стоит тех, кто тебя предал? Не вижу в этом никакого смысла. Давай свяжемся с ними по радио. А? Давай?

Дверь открылась. Рэмбо перевел взгляд, а Подовский повернулся. В комнату вошел человек. Нет — Рэмбо понял, что зрение его подвело — два человека. Сержант Тай, накинув Бэнксу на шею тонкий шнурок, подталкивал того перед собой. Тай без всякой необходимости вдруг дернул за шнурок, и Бэнкс закашлялся.

— Видишь, какой я добрый, — сказал Подовский Рэмбо. — Я решил вас снова свести.

Он сделал знак Яшину. Тот оставил генератор, кивком велел Таю отойти и, схватив Бэнкса, сильно толкнул его нд стену слева от Рэмбо. Бэнкс застонал и медленно опустился на пол.

— Надо говорить, — сказал Подовский, обращаясь к Рэмбо, — тогда всем будет легче. Иначе… Ты сейчас увидишь.

Он снова сделал знак Яшину. На этот раз тот вытащил из раскаленных углей нож и, держа его острием вверх, стал медленно подносить к лицу Рембо.

Жар от лезвия заставил Рэмбо отвернуться. Но Яшин другой рукой грубо схватил его за подбородок и развернул к раскаленному кинжалу.

— Он хочет сделать тебе отметину на память о нашей встрече, — сказал Подовский.

И в то же мгновение Яшин прижал лезвие к левой щеке Рэмбо. Раздалось шипение, и комната наполнилась запахом горелого мяса. Рэмбо едва сдержался, чтобы не закричать. Он представил у себя на щеке этот треугольный ожог.

— Ну что, будем выходить на связь? — спросил Подовский. — Нет? Выколи ему глаз.