Траутмэн подался вперед, и Рэмбо вдруг ощутил соединяющие их невидимые узы воинского братства.

Джон, тут такое дело… Наши ребята остались там. В плену.

— И вы хотите сказать, что только теперь, после стольких лет, вспомнили о них?

Мы своих людей в беде не бросаем, — заметил Мэрдок.

Дрянная история. Но, может, справедливость и заключается в том, что он поможет этим парням?

Во взгляде Траутмэна, устремленном на него, он читал участие, надежду и уверенность в победе. Да, черт подери, хотя бы небольшой победе в той войне, которая опалила их души.

— О'кей, я согласен.

Точно рассчитанным, молниеносным движением он высвободился из наручников и отшвырнул их на траву. Мэрдок изумленно уставился на него.

Оставшись один в своей клетушке, Рэмбо сел на холодный бетонный пол, скрестил ноги. Перед ним зияла дыра в полу — его уборная.

Позади, за дверью, на этот раз незапертой, ждал охранник. Рэмбо спиной ощущал присутствие удивленного и раздосадованного таким оборотом дел стража.

С благоговением верующего, который обращается к святыне, он открыл картонную коробку из-под обуви и погрузился в созерцание своих сокровищ.

Одни воспоминания остались от его давно ушедших друзей. Обрывки воспоминаний.

Награды. Призрачные символы мужества.

И смерти в бою.

Он потрогал подошву своего ботинка, и в руках у него, словно по волшебству, появились спички.

Он даже не дал себе труда обернуться. Он и так представлял, как вытянулась физиономия охранника, как тот напрягся у своего наблюдательного поста.

Смотри, смотри. И знай, что в любую минуту я мог дотла спалить всю вашу богадельню. Интересно тебе, наверное, что я еще припрятал?

Зажав спички в одной руке, он нашарил в коробке свои награды и одну за другой принялся бросать их в дыру. Ордена и медали падали в воду с негромким плеском.

Вот эта!

Эта!

И эта!

Он не сумел бы объяснить, что толкнуло его на такой поступок, но теперь ему стало легче. Ничего хорошего от предстоящего задания он не ждал. Вполне возможно, он не вернется оттуда, и незачем потом кому-то копаться в его вещах.

Он чиркнул спичкой и поднес ее к фотографиям. Вот навсегда уходит его товарищ. Еще один. Вспыхнув, снимки быстро сгорали, их останки с шипением погружались в воду.

А теперь очередь его фотографии. Туда ему и дорога.

Недобрые предчувствия не покидали его. Подспудно он догадывался, что по сравнению с тем, что задумал Мэрдок, даже каменоломня может показаться детской игрой.

С глубоким удовлетворением наблюдал он, как пламя охватывет его собственную фотографию. Прежнего Рэмбо.

Не успокоившись на этом, он поднес спичку к картонной коробке.

Форт Брэг ничуть не изменился — хоть это утешало. Повсюду — в казармах, в столовой, на оружейном складе, в санчасти, в гараже, на плацу и спортплощадках — толчется тьма народу. Лучшие из лучших, те, кто отличились в боевой подготовке по обычной программе, собрались здесь, надеясь со временем занять место в рядах армейской элиты. Из окна кабинета, в котором размещался Центр по специальным операциям десантно-диверсионной группы, он следил, как старательно марширует по плацу взвод новичков, прибывших на этой неделе.

Свирепого вида сержант ревел, отбивая такт:

— Р-раз — два р-раз, — два, левой! Левой, дубина! Плечи распря-я-мить! Я сказал, плечи распрямить, кисейные барышни! Вас, что же, сосунков эдаких, в полевом центре ничему не учили?

Взвод скрылся из виду. Много лет назад он был таким же наивным и неопытным, как эти юнцы. Такие слова, как «любовь к родине», «гордость за свою страну» что-то значили для него.

Интересно, знай он заранее, чем все это кончится, остался бы он служить в частях зеленых беретов?

Он настороженно осмотрелся. Обычное служебное помещение. Суровая простота обстановки. Гладкие металлические стулья, стол. Яркий свет над головой. С потолка за ними следит объектив. За порогом дежурят двое из военной полиции.

Помощник, подойдя к столу, протянул ему опечатанное дело. Положил перед ним блокнот, ручку.

— Вот твое задание, — сказал Мэрдок, сидевший напротив него.

— Распишитесь здесь, — проговорил помощник. — И еще раз здесь.

Рэмбо поставил свою подпись.