Прибытие «Иллинойса», по мнению Фарнама, не может вызвать подозрений. Он бросит якорь в Хобарте, как обычный корабль, а когда вновь выйдет в открытое море, морские власти ни о чем не заподозрят.

Прошло две недели. Уолтер больше не появлялся. В каком волнении жили ирландцы все эти дни! Когда их подразделение работало на берегу, как жадно вглядывались они в океан, пока грубый голос начальника охраны не напоминал им о работе.

В тот день большая часть заключенных была направлена на рубку леса в пяти милях южнее тюрьмы. Там администрация намеревалась возвести ферму — всего в полумиле от берега. Братья Кип тоже находились на вырубке, следя за тем, чтобы место постройки точно соответствовало плану, разработанному в канцелярии. Около сотни заключенных шли под командой двадцати констеблей и командира. Как обычно, каторжники прикрепляли ножную цепь к поясу, чтобы можно было двигаться.

Как только человеческое стадо достигло того места, где должна была располагаться ферма, началась работа. Карл и Питер Кип под присмотром охранника делали насечки на деревьях, которые подлежали рубке. Начинало холодать. Дул сильный ветер, и к резкому запаху хвои примешивался запах моря. Слышался гул прибоя о прибрежные скалы, над которыми летали морские птицы.

Вот уже несколько месяцев, как вступила в действие дорога между Порт-Артуром и той частью полуострова, где находилась колония; дорога довольно оживленная, так как она использовалась разными земледельческими хозяйствами. Здесь часто останавливались прохожие, глядя на работу заключенных — разумеется, на расстоянии. Среди этих прохожих О'Брайн и Маккарти заметили человека, который несколько раз прошел по дороге туда и обратно. Уолтер? Они его не знали, но Фарнам сразу узнал и, боясь совершить неосторожный шаг, не терял его из виду. Наконец Уолтер вынул руку из кармана, сорвал с дерева листок и, покрутив его, небрежно бросил под дерево.

Все это не ускользнуло от внимания Фарнама, ибо при первой встрече с Уолтером он был предупрежден, что, если не удастся встретиться лично, то Уолтер бросит под дерево записку, завернутую в древесный лист.

Фарнам, не выпуская из виду дерево, под которое был брошен листок, лихорадочно прикидывал, как к нему подойти. Его беспокоило, что кто-нибудь заметит, что в лист дерева завернута записка. Тогда ее сейчас же передадут начальнику охраны. Будет немедленно поднята тревога и установлена особая слежка как внутри, так и вокруг тюрьмы. Заключенных не будут выпускать из бараков. Когда «Иллинойс» спустит лодку за двумя беглецами, никого не будет на берегу. И, прождав напрасно несколько часов, корабль уйдет в море.

Солнце садилось. Приближалось время окончания работ. Если Фарнаму не удастся поднять записку сегодня, завтра будет поздно. Ветер унесет и листок и записку.

Последние лучи солнца исчезали за горизонтом, когда Фарнам, делая вид, что ему хочется размяться, отошел на несколько шагов в том направлении, где лежала записка. Потоптавшись немного, он с беззаботным видом двинулся дальше. Никто не обратил на него внимания. Вот он подошел к дереву, наклонился, среди сухих листьев был один зеленый листок смятый, разорванный, тот, в который был завернут маленький клочок бумаги.

Но его там не оказалось… Когда Фарнам вернулся к своему отряду, О'Брайн и Маккарти все поняли без слов.

Записка, подброшенная Уолтером, попала к братьям Кип.

Пока заключенные валили лес, Карл и Питер маркировали деревья согласно плану строительства. Под одним из них Питер вдруг заметил свернутый зеленый листок, из которого высовывалась бумага. Он поднял листок, развернул его и прочел записку.

«Послезавтра, 5 мая, всем троим подойти к мысу Сент-Джеймс, на восточном берегу бухты Сторм, куда будет прислана лодка. Если погода не позволит кораблю сняться с якоря в Хобарте и войти в бухту, ждать его появления с заката до восхода солнца.

Да хранит Господь Ирландию и да поможет Он вашим американским друзьям!»

Прочтя, он быстро оглянулся и, убедившись, что никто его не видел, спрятал бумагу в карман.

Когда Карл подошел к Питеру, он сказал:

— Готовится побег! Но речь идет не о ворах и убийцах, а, по-видимому, о двух ирландцах, которым друзья подготовили побег! Правда, их только двое, а в записке говорится о троих.

— Но кто же третий?

— Третий, — задумчиво проговорил Питер, может быть тот, кто доставил записку. Это может быть тот самый человек, которого мы заметили, когда он ходил взад и вперед по дороге… Он, видимо, искал возможности передать им записку.

Тут братья заметили, что ирландцы перебросились несколькими словами со стражником. Мелькнула догадка — это констебль Фарнам, ведь он тоже ирландец…

Да! Конечно, готовился побег ирландцев, двух политзаключенных и констебля Фарнама!.. Он, по-видимому, и должен создать условия для побега пятого мая, то есть через тридцать шесть часов. Туда, в бухту Сент-Джеймс, придет лодка, спущенная с корабля. Если сильное волнение не позволит судну сняться с якоря в Хобарте, нужно будет ждать до следующего дня или дольше.

— Брат, — заметил Питер, — ты забыл, что никто из них не знает того, что ты только что сказал!..

— Да, Питер, но их надо предупредить! И они будут предупреждены!

— Завтра, Карл, мы должны найти возможность передать им записку.

— Послушай, — тихо сказал Карл, — а почему бы и нам не убежать с ними?

Питер Кип ждал этого вопроса. Он и сам об этом думал, не взвешивая пока все «за» и «против». Но ведь для фениев они были преступниками, и помочь их бегству значило освободить убийц капитана Джибсона. Кроме того, имели ли они право бежать теперь, когда мистер Хаукинс старается добиться пересмотра их дела? Да, но ведь это он верил в будущее, а Карл, разве он разделял его надежду? Нет, он не хотел и не мог ждать столь сомнительной и далекой реабилитации.