Несчастья преследовали грешного владыку.

В походе через Уэльс он лишился при таинственных обстоятельствах части своей казны, включая драгоценности, утопив их в реке, а по прибытии в Слифорд также по никому не ведомой причине внезапно испустил дух.

Говорили, что его отравил монах из Суинстедского аббатства, где король устроил на несколько дней привал и где возжелал соблазнить одну из послушниц. Каким-то чудом девица избежала печальной участи, но Джон, угостившись, видимо от огорчения, фруктами в горячем вине, вдруг скончался.

Подозревалось, что во фруктах был яд, и, таким образом, король умер так же мерзко и неправедно, как и жил, а с его смертью развеялся кошмар, которым он накрыл при своем правлении английскую землю.

Филипп принес это известие Бланш, и они оба возрадовались.

– Теперь дело пойдет на лад! Ждать осталось недолго. Людовика коронуют, и мы заключим мир.

– А как быть с сыновьями Джона? Их, кажется, двое.

– Мальчишки… неразумные дети… Кому они нужны? Их нет смысла принимать в расчет.

Бланш подумала, что, если вдруг по какой-то трагической случайности Филипп и Людовик оба скончаются и ее собственный семилетний Филипп станет королем, позволит ли она какому-то чужеземцу перехватить у него корону? Конечно, нет! Она, безусловно, поторопится короновать сына по всем правилам.

Она вспомнила, какой была Изабелла в те далекие уже дни ее совместного с Джоном посещения Парижа. Чувственной, самоуверенной и безумно красивой – такой она тогда предстала перед Бланш. Сохранила ли она свою красоту? Выйдя замуж за Джона, она, казалось, совсем не жалела о покинутом ею графе Лузиньяне. Изабелла упивалась своим недавно приобретенным положением английской королевы и всеобщим поклонением. Неужели она легко расстанется с короной?

Хоть Джон и умер, освободив место на престоле, но остается еще Изабелла.

Бланш заикнулась об этом Филиппу, но тот только отмахнулся.

– Изабелла! – воскликнул он и расхохотался. – Если те байки, что о ней рассказывают, хоть наполовину соответствуют истине, то любовные шашни – ее главное занятие. Что для нее наследство, оставленное сыну умершим Джоном? Она с мужем не ладила, а последние годы провела в заключении. Он, кстати сказать, завел обычай вешать ее любовников прямо над ее кроватью, что, конечно, делает честь его изобретательности. Не думаю, что нам следует тревожиться по поводу Изабеллы.

– У меня такое странное чувство, – призналась Бланш, – что Изабелла как раз может навредить нам больше всего. Как будто какая-то ниточка связывает нас, и я ощущаю исходящее от Изабеллы зло.

– Вздор! – отрезал Филипп. – Господь за нас!

Тут он помрачнел.

Какую цену он заплатил за милость Господню, расставшись с Агнесс и вернув ко двору ненавистную Ингеборг. Что ж, он имеет право потребовать Божьей помощи в уплату долга.

Филипп был уверен, что сам Господь подослал Джону соблазнительную монашку, а затем заронил в голову мстительного монаха мысль отравить короля и тем расчистил Людовику и Бланш дорогу к трону.

Но предчувствия Бланш оправдались.

Изабелла очень даже была озабочена наследственными правами сына. Честолюбия и энергии ей хватало, чтобы не позволить чужаку оттеснить ее вместе с сыном в сторону и завладеть короной.

Тем более что рядом с ней плечом к плечу встали такие многоопытные мужи, как Уильям Маршал и Губерт де Бург.

Незамедлительно после кончины Джона малолетний Генри был коронован, и стало ясно, что приглашавшие Людовика бароны лишь хотели таким образом избавиться от неугодного им короля.

Теперь же, посадив на трон законного наследника, к тому же несмышленого ребенка, которым легко управлять, они уже не нуждались в чужестранце.

Людовику не нашлось места в Англии. У него был выбор – или удерживать несколько крепостей и вести кровопролитную войну вдали от дома и во враждебной ему стране, наверняка будучи обреченным на поражение, или отступить с честью и возвратиться домой.

Он выбрал последнее и поступил мудро.

Итак, английская авантюра закончилась. Порядок в Англии был восстановлен. Конечно, «по милости» короля Джона государство лишилось большей части владений на континенте, но с этой потерей англичанам надо было пока смириться.

В отсутствие Людовика Бланш родила ему третьего сына, к великой радости деда.

Его назвали Робертом.

Три мальчика, три внука подрастали во дворце!

– Число три – счастливое число! – неустанно повторял стареющий Филипп Август.

Но счастье недолго согревало его душу. Трагедия случилась в детских покоях.

Старший мальчик, тезка короля, в добром здравии и в погожий день принимал участие в охоте, а вернувшись, слег.

Сначала казалось, что это легкое и не поддающееся объяснению детское недомогание, но через два дня ребенок уже метался в жару. И тут во дворце начался переполох. Созвали врачей со всего королевства.