(Их дом скромен, но удобен — Крил занимает в своей фирме хорошее место, хотя повышений не получает. В гостиной многие вещи лучше пространства, которое занимают. Хорошее стерео контрастирует с состоянием обоев. Расстановка мебели указывает на определенную степень горького бессилия: нет никакой возможности расположить диван и кресла так, чтобы сидящие в них не видели пятен сырости на потолке. Цветы в вазе на угловом столике настоящие — но кажутся пластиковыми. Вечером лампы отбрасывают тени в самые неожиданные места.)

Они поздно возвратились с большой вечеринки, где знакомые, сослуживцы и незнакомые люди выпили довольно много. Когда Крил отпер входную дверь и направился впереди Ви в гостиную, он больше обыкновенного походил на растрепанного медведя. Виски зажгло злобность в его обычно тусклых глазах. Ви позади него смахивала на цветок в процессе превращения в осу.

— Мне все равно, — сказал он, сразу устремляясь к серванту, чтобы налить себе еще виски. — Но я бы хотел, чтобы ты этого не делала.

Она села на диван и сбросила туфли.

— Черт, ну и устала же я!

— Если тебя ничто другое не интересует, — сказал он, — так подумай обо мне. С большинством из них мне приходится работать. Половина из них может меня уволить, если им вздумается. Ты портишь мое служебное положение.

— Мы уже вели этот разговор, — сказала она. — Восемь раз на протяжении этого месяца. — Какое-то неясное движение в дальнем затененном углу заставило ее повернуть голову в ту сторону. — Что это?

— Что — это?

— Что-то двигалось. Вон в том углу. Не говори, что у нас здесь завелись мыши!

— Я ничего не видел. Мыши у нас не завелись. И мне все равно, сколько бы раз мы ни вели этот разговор. Я хочу, чтобы ты прекратила.

Несколько секунд она смотрела в угол. Потом откинулась на спинку дивана.

— Как я могу прекратить, если я ничего не делаю!

— Как бы не так, черт подери! — Он выпил виски и опять наполнил стопку. — Если бы ты насела на него чуть сильнее, тебе пришлось бы засунуть руку ему в брюки.

— Неправда.

— Ты думаешь, никто не видит, что ты делаешь? Ведешь себя так, будто в комнате больше никого нет. А в ней полно людей. Все на этой чертовой вечеринке следили за тобой. Твоя манера флиртовать…

— Я не флиртовала. Я просто с ним разговаривала.

— С твоей манерой ФЛИРТОВАТЬ у тебя должно было бы хватить порядочности хотя бы смутиться.

— А! Иди ложись спать. Я для этого слишком устала.

— Потому что он вице-президент? Ты думаешь, что поэтому он хорош в постели? Или тебе просто нравится заигрывать с вице-президентом, чтобы придать себе статус?

— Да не флиртовала я с ним! Богом клянусь, с тобой что-то не то! Мы просто разговаривали. Ну, понимаешь, шевелили губами и языком, чтобы получались слова. В колледже мы изучали литературу. У нас есть общие интересы. Мы читали одни и те же книги. Помнишь, что такое книги? Ну, штучки с напечатанными в них мыслями и историями? Сам ты говоришь только о футболе и о том, что кто-то в фирме сводит с тобой счеты, и что новая секретарша не носит бюстгальтера. Порой у меня такое ощущение, что в мире только я еще умею читать.

Она подняла голову, посмотрела на него и вздохнула:

— И для чего я пытаюсь что-то сказать? Ты ведь не слушаешь.

— Ты права, — сказал он. — В углу что-то есть. Я видел, как оно двигалось.

Они оба уставились туда. Секунду спустя на свет выползла сколопендра. Какая-то осклизлая, злобная. Она голодно шевелила усиками, а в длину была почти десять дюймов. Ее толстые ножки, казалось, переливались волнами, когда она стремительно перебежала ковер. Потом остановилась, осматриваясь. Крил и Ви видели, как предвкушающе двигаются ее жвалы, как она расправляет ядовитые коготки. Она забралась в дом, спасаясь от холодной сухой ночи снаружи — и чтобы поохотиться.

Ви была не из тех женщин, которые визжат при малейшем предлоге, но она вскочила на диван, убран с пола свои босые ноги.

— Господи, — прошептала она. — Крил, ты только посмотри! Не подпускай ее ближе.

Он прыгнул к сколопендре и попытался прихлопнуть ее тяжелым ботинком. Но она двигалась так стремительно, что он даже не приблизился к ней. И они не разглядели, куда она скрылась.

— Залезла под диван, — сказал он. — Слезь-ка с него.

Она подчинилась без возражений. Поежилась и прыгнула на середину ковра.