— Мне это не нравится, — сказал Черный опоссум.

— Тебе ничего не нравится, пока оно живое, — заметила Джинни.

— У них полно ручного оружия, и вид у них нервный.

— Ты сексуально озабоченный, опоссум. Это почти то же самое.

Опоссум сделал вид, что понял.

— Похоже, они собрались здесь ночевать, — крикнула она Дэлу. — Давай открывать бизнес, дружище. Надо оправдывать накладные расходы.

К фургону вышло пятеро. На вид как близнецы. Жилистые, обожженные солнцем. Голые до пояса, но в воротничках и с полосатыми галстуками. Каждый нес атташе-кейс, плоский, как бутерброд без масла. У двоих за ремнем были пистолеты. Передний вооружился отличным обрезом, сделанным из "Ремингтона-12". Обрез висел на поясе, держась на гитарном ремне камуфляжной расцветки. Дэлу он очень не понравился. Превосходные белые зубы и лысая голова. И глаза цвета высыхающей на пляже медузы. Он изучил надпись на борту и перевел взгляд на Дэла.

— Шлюха у вас внутри или нет?

Дэл не отвел глаз.

— Мне не слишком приятно это слышать. Так не разговаривают.

— Эй, — подмигнул ему мужчина, — не трать на нас рекламные трюки. Мы сами в шоу-бизнесе.

— Да неужели?

— Колеса фортуны и честная карточная игра. Не сомневаюсь, что вам понравится. Я — главный актуарий этой конторы. Зови меня Фред. У этого зверя на крыше неприятные деловые манеры, друг. Совершенно незачем загонять мне пулю в глотку. Мы здесь все друзья.

— И я не вижу причин, зачем бы опоссуму засыпать эти места свинцом и слабительными — разве что вы знаете причину, до которой я недодумался.

Фред улыбнулся шутке. Солнечный свет превращал его голову в большой золотой шар.

— Пожалуй, мы испытаем твою девочку, — сказал он Дэлу. — Конечно, сперва надо на нее взглянуть. Что берешь за свой товар?

— Лучшее, что вы можете предложить.

— У меня есть как раз то, что вам нужно, — снова подмигнул главный актуарий. Дэлу это подмигивание начало надоедать. Фред кивнул, и его друг достал из кейса чистую белую бумагу, — Солидная облигация, — сказал Фред, пробуя край листа подушечкой пальца, — пятьдесят процентов волоконного плетения, и у нас их целые кипы. Подобного больше нигде не найдешь. Можешь вести на ней товарные счета или пустить в продажу. Неделю назад здесь проходила Седьмая бригада писателей-наемников. Целая бригада с вьючными лошадьми. Вымели у нас все чуть не подчистую, по несколько пачек еще осталось. И карандаши есть. "Мирадо", мягкие и полумягкие, незаточенные, с резинкой на одном конце. Когда ты в последний раз такое видел? Да этот товар на вес золота! И еще есть степлеры и бланки. Бланки запросов, больничные листы, все, что угодно. Нотариат на колесах, вот что мы такое. А у тебя в кузове под брезентом — бензин, отсюда чую. Друг, мы наверняка можем договориться о сделке. У меня семнадцать ржавых баков пустуют.

В голове Дэла раскалились докрасна чуткие проволочные вибриссы. Он видел в глазах страхового агента алчность и понимал, что этим бензин нужнее плотских наслаждений. Андроидный ужас охватил его при мысли, что при первой возможности они откроют свою игру.

— Нет, бензином мы не торгуем. Наш товар — тако, секс и тяжелые наркотики, — с напускным безразличием сказал он.

— Нет проблем, — ответил актуарий. — Совершенно никаких проблем. Просто пришло в голову, а так ничего. Давай свою девчонку, а я соберу своих. Как насчет половины кипы с человека?

— Вроде бы честная сделка, — ответил Дэл, подумав про себя, что и половины бы вполне хватило, а значит, можно не сомневаться — Фред собирается вернуть все, что заплатит.

— Этот Моро был прав, — сказал Дэл. — Плохой народ эти страховщики. Лучше всего нам уехать и бросить это дело.

— Фу, — возразила Джинни, — они как все мужчины. Приходят с пеной на губах, будто бешеные псы, а уходят как коты, налакавшиеся сливок. Такова уж природа порочной любви. Это наше ремесло. Погоди, сам увидишь. К тому же они не станут шутки шутить с Черным опоссумом.

— Ты не будешь молить о дожде, даже когда сама загоришься, — пробормотал Дэл. — Словом, я не стану разгружать бензин. Установлю сцену поверх брезента. Можешь на ней показывать свой номер.

— Смотри сам, — сказала Джинни, поцеловав пластиковую щеку и выпроваживая его за дверь. — А теперь убирайся отсюда, мне нора начинать прихорашиваться.

Казалось, все идет хорошо. Предводительница команды болельщиков Барбара Джин пробудила в них влажные мечты, от которых в горле становится сухо, как в пустыне. Добавила училку Салли и сиделку Нору — и воскресила таившуюся в их душах жажду насилия. Может, Джинни и не ошиблась, решил Дэл. Перед девическими радостями мужик утрачивает присущий ему гнусный вид. На час-другой он становится благодушным. На полдня теряет желание убивать. Дэл мог только гадать, что это за чудо и как оно действует. Данные — одно дело, сладостные объятия — другое.

Он поймал взгляд опоссума и успокоился. Сорок восемь мужчин ждали своей очереди. Опоссум уже знал, какого калибра у кого оружие, какой длины у кого клинок. Его два ствола пятидесятого калибра умиротворили всех.

Актуарий Фред отошел в сторонку и улыбнулся Дэлу.

— Надо нам все-таки потолковать насчет бензина. Обязательно надо.

— Слушайте, — повторил Дэл, — бензин не для торговли, я ведь уже сказал. Поговорите с ребятами с нефтеперерабатывающей, как мы это сделали.

— Пробовали уже. Им не нужны канцтовары.