«Это Распогодка», объяснила Мишель, «она голубая.»

Из кухни Элен спросила: «Я приготовлю вам сэндвич, лейтенант?» «Было бы просто великолепно», отозвался я и обнаружил, что хочу просто сидеть здесь и быть рядом со своей дочерью. Мне хотелось забыть обо всем, по крайней мере ненадолго. Я чувствовал благодарность, что Коннор меня высадил. Я молчал и тупо смотрел телевизор.

Элен принесла сэндвич с латуком, салями и горчицей. Оказывается, я проголодался. Элен взглянула на экран, покачала головой и вернулась на кухню. Я ел свой сэндвич и Мишель тоже откусила несколько кусочков. Ей нравилось салями. Я подумал было, какие там добавки, но решил, что не хуже, чем в сосисках.

После сэндвича я почувствовал себя несколько лучше. Я поднялся, чтобы закончить приборку в комнате. Я поднял ветряную мельницу, сделанную из конструктора «Тинкертой» и начал разбирать ее, складывая части снова в картонную трубу. Мишель вдруг сказала страдальчески голосом: «Нет! Нет!» я подумал, что она не хочет, чтобы я разбирал ветряную мельницу, однако дело было не в этом. Она закрыла ладошками глаза. Ей просто не хотелось смотреть на злую колдунью. Я пропустил колдунью, прокрутив вперед ленту, и она снова успокоилась.

Я разобрал ветряную мельницу и сложил все части в трубчатый контейнер. Потом закрыл трубу металлической крышкой и положил ее на нижнюю книжную полку, где она всегда лежала. Приходилось держать игрушки пониже, чтобы Мишель могла доставать их сама.

Труба упала с полки на ковер. Я поднял ее. Что-то лежало на полке – небольшой серый прямоугольник. Я сразу понял, что это такое. Это была восьмимиллиметровая видеокассета с японской надписью на ярлычке.

Элен спросила: «Лейтенант, вам еще что-нибудь надо?» Она была уже в плаще, собираясь уходить.

«Подождите минуту», сказал я.

Я подошел к телефону, набрал коммутатор департамента и попросил соединить меня с Коннором в моей машине. Я нетерпеливо ждал соединения. Элен смотрела на меня.

«Всего лишь минуточку, Элен», сказал я.

На экране принц под щебетание птиц дуэтом пел со Спящей красавицей.

Мишель сосала палец.

Операторша сказала: «Извините, но машина не отвечает.» «Окей», сказал я. «Для капитана Коннора у вас есть номер форвард-связи?»

Пауза: «В активном расписании его нет.»

«Я знаю. Но он сам оставил номер?»

«У меня здесь ничего нет, лейтенант.»

«Мне надо поговорить с ним.»

«Подождите минуту.» Она переключилась на другой разговор. Я чертыхнулся.

Элен стояла у входной двери. Дожидалась ответа, чтобы наконец уйти. Операторша вернулась на линию: «Лейтенант? Капитан Эллис говорит, что капитан Коннор ушел.»

«Ушел?»

«Он был здесь недавно, но сейчас ушел.»

«Вы хотите сказать, что он был в даунтауне?»

«Да, но уже ушел. Извините, но у меня нет его номера.»

Я положил трубку. Какого черта Коннор делал в даунтауне?

Элен все переминалась у входной двери: «Лейтенант?»

Я сказал: «Подождите еще секунду, Элен.»

«Лейтенант, мне надо…»

«Я сказал, подождите.»

Я начал расхаживать по комнате. Я не знал, что делать. Меня вдруг охватил страх. Из-за этой ленты они убили Эдди. И они не станут колебаться убить кого-то еще. Я взглянул на свою дочь, которая смотрела телевизор с пальцем во рту, и спросил Элен: «Где ваша машина?» «В гараже.»

«Окей. Слушайте, я хочу, чтобы вы взяли Мишель и вместе с ней уехали…»

Зазвонил телефон. Я схватил трубку, надеясь, что это Коннор: «Алло!»

«Моши-моши. Коннор-сан десу-ка?»

«Его здесь нет», ответил я. Как только эти слова сорвались с моего языка, я проклял себя. Но было поздно, птичка улетела. «Очень хорошо, лейтенант», произнес голос с сильным акцентом. «Вы знаете, чего мы хотим, не так ли?»

Я ответил: «Я не понимаю, о чем вы говорите.»

«Мне кажется, вы хорошо понимаете, лейтенант.»

Я слышал слабое шипение на линии. Звонили из автомобильного телефона.

Они могли находиться где угодно.

Могли быть и прямо снаружи.

Черт!

Я спросил: «Кто говорит?»

Но услышал только сигнал отбоя.

Элен спросила: «Что происходит, лейтенант?»

Я подбежал к окну. И увидел три машины, стоявшие внизу на улице. Из них вылезли пять человек – темные силуэты в ночи.

Я пытался остаться спокойным. «Элен», сказал я, «я хочу, чтобы вы взяли Мишель и пошли в мою спальню. Заберитесь под кровать. Я хочу, чтобы вы оставались там и вели себя очень тихо, что бы ни происходило. Вы меня поняли?»