Роза. Дорогая мамочка, ты мне надоела. Я свободна. Так написано на твоих плакатах? Или нет?

Мелюзина (недовольно). Девочка, ты абсолютно лишена социологической культуры. Вероятно, мы с тобой говорим о разных свободах.

Роза. Если женщина вольна избавляться от детей, она и родить имеет право. Так мне кажется.

Мелюзина. Несчастная! Несчастное создание, отчужденное порабощающей цивилизацией! Как это печально! Пожалуйста, будь чем хочешь или – чем можешь, девочка моя. Единственное, о чем я тебя прошу, – веди себя прилично. Совершила ошибку, не афишируй ее. Не заставляй других страдать из-за тебя. (Дрожащим голосом.) Ох уж эта мне трусость самки перед самыми низменными инстинктами! Я считаю это просто отвратительным!

Шеф (непринужденно, но твердо). Успокойся, Мелюзина. Роза не пала так низко. Это маленькое существо, как только она его родила, стало для нее абсолютно чужим и обременительным. Она никогда не занимается своим ребенком. Я-то надеялся, как когда-то было с тобой, что, убедив ее оставить ребенка, дам ей шанс победить свой эгоизм. И опять ошибся. Как тогда с тобой. У вас обеих на двоих места в сердце нет.

Мелюзина (измеряет его с головы до ног взглядом; ледяным тоном). Значит, ты признаешь, что это твое пагубное влияние?

Шеф. Да, душенька.

Мелюзина (холодно смотрит на него). Ну и сволочь же ты! Шеф (спокойно). Да, душенька.

Дюплесси-Морле (с беспокойством). Полно-полно! В приличном обществе так не шутят.

Шеф. Уж если хочешь знать, твоя дочь в отчаянии от того, что у нее ребенок!

Роза (неожиданно кричит). Да! Мне нужно было послушать тебя, мама! Но я испугалась!

Мелюзина. Идиотка! Бедная маленькая идиотка! Да в наше время это ерунда. Час в клинике. Зуб мудрости сложней удалить! Всегда нужно мать слушаться!

Роза (жестко, но изображая из себя маленькую девочку). Да, мама!

Мелюзина (раздраженно). Прошу тебя, называй меня Мелюзиной. Конечно, я твоя мать, но зачем кричать об этом на всех перекрестках.

Дюплесси-Морле (успокоившись). Как это все-таки трогательно. Такие семейные сценки! (Шефу.) Простите, дорогой мой, но эмоции меня иссушают. Умираю от жажды!

Шеф. Простите. Сейчас я прикажу подать. Мы только что из-за стола. А вот и остальные. Вина?

Дюплесси-Морле. Воды! Воды! И капельку шотландского виски.

Входят остальные. Дюплесси-Морле бросается целовать руки Люси.

О! Наша очаровательная Люси!

Арчибальд (устремляется к Мелюзине, целует ее). Мелюзина! Наша непревзойденная Мелюзина! Как я рад тебя видеть! Твое интервью вчера по второй программе! Ну и смешон же был министр со своими пятью детьми, когда ты его спросила, неужели он и всего-то за свою жизнь пять раз в битву вступал. Он чуть свой орден не проглотил!

Дюплесси-Морле (прыскает со смеху). Ох, не говорите, дорогой мой. Я должен был назавтра обедать с ним «У Максима». Очень важное и тонкое дело. Мне в нем совершенно необходима поддержка правительства. Я был в весьма затруднительном положении. К счастью, он пришел не с женой, а с приятельницей. Это позволило нам слегка коснуться интересующего меня дела. Очаровательная, между прочим, особа. Китаяночка из посольства.

Арчибальд. И ей разрешили?

Дюплесси-Морле. Ей – конечно! Достаточно посмотреть, какая у него рожа, и сразу ясно – она к нему приставлена. Впрочем, это не имеет ни малейшего значения. Мы гораздо сильнее китайцев. Когда она вечером начинает в постели выпытывать у него секреты, их к этому времени все уже знают. Он же неисправимый болтун! В результате Пекин знает не больше, чем его консьержка!

Арчибальд (наливает виски, принесенное Кривым). Общество окончательно прогнило. Нами больше не управляют.

Дюплесси-Морле. Нет, благодарю вас. Немного льда. Но, дорогой мой, это и значит быть управляемым. Эти шутники в конечном счете приносят гораздо меньше вреда, чем люди с убеждениями. Избави нас бог от искренних людей. Глупостей они делают не меньше других – кто их не делает! – а жизнь вам отравляют…

Арчибальд. Однако не станете же вы отрицать, что переустройство общества необходимо! Нам нужны Сен-Жюсты!

Дюплесси-Морле. В ожидании, пока их политические противники – точно так же убежденные в собственной правоте – их гильотинируют, они понаделают вам кучу гадостей. Вот и все. У меня, дорогой мой, девиз, как у Виньи. Знаете?

Роза (проходит мимо, держа в руках стакан). Виньи, Альфред. Написал поэму «Смерть волка». Я по телевизору слышала. Мне ужасно нравится.

Дюплесси-Морле (смеется). Да-да. Так вот. Виньи говорил – цитирую по памяти: «Я требую от своего правительства таких же качеств, как от кучера: уметь править и не разговаривать».