Мой гнев уже утих. Ситуация была настолько душераздирающей, что на ругань у меня не было сил.

– Еще двадцатку – и хватит. И уберите этого урода из моей машины.

Моргун протянул мне деньги. Подбоченившись, я наблюдала, как он, сделав глубокий вдох, распахивает дверцу. Генри тут же наполовину вывалился наружу, едва не сбив спасителя с ног. Моргун был явно не в форме. Он подхватил приятеля под мышки и попытался приподнять. Генри даже не шелохнулся. Моргун дернул что есть сил, рывок увенчался успехом, но колени Моргуна подогнулись, он оступился и опрокинулся навзничь; мирно посапывающий Генри распростерся на нем.

– Скотина!

Надо убираться отсюда. Немедленно.

– Помогите, – простонал Моргун, барахтаясь под Генри. Тут он заметил выражение моего лица. – Пожалуйста! Пожалуйста!

По-хорошему следовало молча перешагнуть через них, сесть в машину и укатить прочь. Возле отеля «Конрад» есть шланг – специально для таких случаев. Слетаю туда, выволоку все из кабины и отдраю. На все про все уйдет около часа.

Но… этот запах.

Моргун поднялся на ноги и теперь пытался отряхнуть грязь с одежды. Генри так и валялся на дороге.

– Как вас зовут?

– Кэтрин.

– Что ж, Катрин, я должен втащить своего друга в дом, и одному мне не управиться.

Я старательно избегала его взгляда.

– Знаете, это не входит в мои обязанности. Усекли?

– Я заплачу еще двадцать фунтов, если вы мне поможете.

На хрен мне такое счастье… Но Моргун казался уж больно жалким.

– Сорок – и поладим.

– Хорошо, Катрин. Сорок так сорок. Хотя это, конечно, грабеж средь бела дня.

– Меня зовут Кэтрин.

Я нырнула в насквозь провонявшее такси, вытащила из-под сиденья кожаную сумку с деньгами и пристегнула ее к поясу.

Я перебросила через плечо правую руку Генри, а Моргун – левую. Для устойчивости я обхватила этого урода поперек спины – сказать «за талию» язык не поворачивается. Ну и пузырь, весит не меньше тонны. Мы волокли его по дорожке к выпендрежному многоквартирному дому. Итальянские кожаные ботинки Генри скребли по бетону, голова свесилась на грудь. Я молилась, чтобы он не блеванул снова. Испачканный пиджак мы с него сняли (моя идея), но вонь все равно стояла до небес. Моргун кряхтел, пыхтел и обливался потом. Да, парень точно не в форме.

Наконец мы добрались до двойных стеклянных дверей.

– Сейчас охранник подойдет, он поможет, – выдохнул Моргун.

Рано радовался. В отделанном белым мрамором вестибюле не было и следа охранника. Увидел, должно быть, как мы ковыляем по дорожке, и убрался подальше. Я его не осуждала. Мы поболтались там еще пару минут, – точнее, это Генри болтался между нами, а мы так и держали его на весу. Беглый охранник не появлялся, и я решила, что пора нам пошевеливаться самим. Моргун совсем взмок, и я опасалась, что он вот-вот уронит Генри.

Балансируя на левой ноге, правой я с силой пнула дверь. Пришлось подпереть ее плечом, чтобы не захлопнулась. Моргун от моих маневров едва не упал.

– Ну и мускулы у вас, Катерина. – В его голосе прозвучало искреннее уважение.

– Ага, слежу за собой. И вам бы не мешало. Тот еще хлюпик. А о Генри и говорить нечего…

– Куда теперь? – спросила я, когда мы миновали стойку консьержа.

Ботинки Генри оставляли мокрый след на мраморном полу. Будто мы тащили гигантскую серую улитку. И запах стоял соответствующий.

– Седьмой этаж.

– Вы что, шутите?

– Не волнуйтесь, здесь лифт. – Моргун кивнул на металлическую дверь, наполовину скрытую колонной, наполовину – могучим искусственным растением.

То, как мы запихивали Генри в кабинку, напоминало сцену из «Лорел и Харди» [1] – где они волокут по ступенькам пианино. Наша возня перемежалась проклятиями, ноги Генри умудрились остаться снаружи, и их прищемило дверью. Я велела Моргуну втащить ноги в лифт, а сама вцепилась в мерзкую тушу, потом подсказала, чтобы нажал кнопку седьмого этажа. Интересно, он способен хоть до чего-нибудь допереть собственным умом?

Когда лифт двинулся вверх, Моргун опять принялся восхищаться моей физической подготовкой:

– Вы самая спортивная женщина, какую я видел!

– Немногих же вы видели.

Фатально и закономерно: лифт завис между четвертым и пятым этажами. Я молилась уже по-настоящему: мысль, что можно застрять в этой вони с двумя кретинами, была невыносима. Моргун, бормоча что-то вполголоса, дважды ткнул в кнопку «7». И тут словно ниоткуда прозвучал голос:

– Дженис… пожалуйста… Забери меня домой, Дженис… Забери, любимая…