– Правда, прости меня. Я так волновался, когда ты убежала. Хорошо, что ты еще здесь.

– По мне, так наоборот.

Моргун вздохнул и уронил голову на руки, словно раздумывая, что сказать.

– Я был не прав, что привез тебя сюда. Действительно, это должна решать только ты сама. А я облажался.

– Вот это точно.

– Поверишь, если я скажу, что избрал ложный путь к благой цели?

– Я не знаю, чему верить. – Я украдкой покосилась на его расстроенное лицо.

– Понимаешь, я неисправимый наладчик. Хотел наладить твои отношения с отцом. Думал, главное – тебя сюда привезти, а там все получится само собой.

– Эго у тебя намного больше, чем я думала, – процедила я. – Надо поменьше слушать душеспасительную болтовню Винни.

– Кэтрин, Винни не виновата. Она рассказала мне о твоем отце, но…

– Так и знала! Что она еще тебе наплела? – Я представила себе, как они сидят в «Крокодиле», склонив головы друг к дружке, и шушукаются: Кэтрин совсем запуталась. Кто-то должен ее вытащить.

– Ничего. Я же тебе говорю – Винни не виновата. Она предупреждала меня, чтобы я этого не делал.

– А ты решил, что тебе видней.

– Ну примерно.

Я встала и отошла подальше от него, на другой конец платформы. Конечно, через пару мгновений Моргун потащится следом, но мне необходимо взять себя в руки.

Моргун выделил мне на это не больше тридцати секунд.

– Кэтрин, – забубнил он мне в спину, – ты можешь послушать меня минуту? Одну минуту? Обещаю – потом уйду и оставлю тебя в покое.

Я медленно развернулась к нему:

– У тебя ровно минута.

– Ладно. – И Моргун уставился себе под ноги, звеня ключами в кармане.

– Ну. Говори.

– А… да.

Я заметила, что волосы у него на макушке начали редеть. Появилось странное желание взъерошить их, но я удержалась.

Моргун набрал в грудь побольше воздуха и быстро сказал:

– Дело в том, что я когда-то поссорился с родителями. Им не понравилась одна вещь, которую я сделал…

– А что ты сделал?

– Неважно.

– Важно. Рассказывай.

Моргун бросил на меня неприязненный взгляд.

– Хорошо. Это касается моей первой жены.

– Это которая с тобой на Гавайи не поехала?

– Нет. Та была вторая жена.

– А Марианна…

– Третья.

– Они у тебя что, на деревьях растут? Ты же говорил, что был женат два раза?

– Никогда я так не говорил. Это все твои предположения. Я был женат трижды! – Моргун заставил себя продолжить спокойно: – И разводился трижды. Судьба такая. Первая жена… Я был слишком молод, – наверное, следовало просто жить с ней вместе. Мы недостаточно хорошо знали друг друга, а когда поженились, я понял, что не очень-то она мне и нравится.

Моргун умолк и полез в карман за сигаретами. Я ждала, когда он закурит. Странное дело – я заслушалась.

– Я не представлял, что делать. Подумывал уйти – но не хотел причинять ей боль. А потом встретил другую женщину…

– Вот оно что.

– Да. Между нами возникла связь. Знаешь, как это бывает: встречаешь кого-то, кого не любишь, но кого, кажется, можешь полюбить…

Я кивнула.

– А потом оказалось, что Никола – жена – беременна. И надо же ей было из всех людей на свете сообщить радостную новость именно моей матери.

– Ясно.

– А потом Никола узнает о другой женщине. Я прокололся пару раз, и она сложила два и два. Был грандиозный скандал, и я ушел. А через несколько дней позвонила мама. Что ты, говорит, за чудовище – бросил Николу, когда она ждет от тебя ребенка… Ну и всякое такое.

– Но ты же не знал о беременности.

– Вот именно! Если бы знал… Хотя даже не представляю, как бы я тогда поступил. Когда мне удалось наконец поговорить с Николой, она уже сделала аборт. Мои родители – убежденные католики, понимаешь? Они очень прямолинейные люди. Мама объявила, что не хочет иметь со мной ничего общего, и отец ее поддержал.

Голос Моргуна дрогнул. Он замолчал, сделал глубокую затяжку.

– И как ты поступил?

– Никак. Никола со мной развелась, и я женился на другой.

– На той, которая не поехала на Гавайи? Или ты еще одну вспомнил?

– На той самой, которая не поехала на Гавайи. Два года ни от родителей, ни от Николы ничего не было слышно. А потом пришло письмо от отца – он сообщал, что моя мать умерла. Хотел, чтобы я приехал на похороны. Я не поехал и даже не ответил на письмо.

– Начинаю тебя понимать, Моргун.