Сирина схватила деревянную чашку, — хотя мать, безусловно, предпочла, чтобы она использовала фарфор или фаянс, — набрала жаркого и плюхнула его в чашку с такой силой, что значительная часть перелилась через край. Потом она налила эль и бросила на блюдце две овсяные лепешки. Жаль, что они не были черствыми.

— Ваш ужин, милорд. Постарайтесь не подавиться им.

Бригем поднялся, и она впервые заметила, что он почти такой же высокий, как ее брат, хотя выглядит не таким крепким и мускулистым.

— Ваш брат предупреждал меня, что у вас дурной характер.

Сирина уперлась кулаками в бока, глядя на него из-под ресниц, чуть более темных, чем ее растрепанные волосы.

— Тем лучше для вас, милорд, теперь вы поостережетесь сердить меня.

Бригем шагнул к ней, и она вскинула подбородок, словно готовясь к схватке.

— Если вы надеетесь прогнать меня в лес шпагой вашего дедушки, подумайте еще раз.

Ее губы скривились, борясь с улыбкой, а в глазах мелькнула усмешка.

— Почему? Вы так крепко стоите на ногах, сассенах? [20] — спросила она, используя гэльский [21] термин, обозначающий ненавистного английского захватчика.

— Достаточно крепко, чтобы сбить с ног вас, если вам удастся меня схватить. — Он взял ее руку, сжатую в кулак, и поднес к губам. — Благодарю вас, мисс Мак-Грегор, за вашу заботу и гостеприимство.

Девушка выбежала из кухни, яростно вытирая кулаки о юбку.

Уже совсем стемнело, когда вернулся Иэн Мак-Грегор с младшим сыном. После ужина Бригем оставался в отведенной ему комнате, давая семье возможность пообщаться, а себе время подумать. Колл описал Мак-Грегоров достаточно хорошо. Лицо и осанка все еще красивой Фионы свидетельствовали о силе характера. Молоденькая Гвен выглядела кроткой и робкой, но ее рука была тверда, когда она зашивала глубокую рану.

Что касается Сирины… Колл не упомянул, что его сестра — волчица с лицом Елены [22] , но Бригем хотел составить о ней самостоятельное суждение. Вполне возможно, что у нее не было причин любить англичан, но сам он предпочитал судить о людях по их личным качествам, а не по национальности.

Бригем подумал, что точно так же не следует судить о женщинах по их внешности. Когда Сирина бежала по дороге навстречу брату со светящимся радостью лицом и развевающимися волосами, он почувствовал себя так, словно в него ударила молния. К счастью, Бригем не относился к числу мужчин, долго пребывающих под чарами красивых глаз и изящных лодыжек. Он приехал в Шотландию сражаться за дело, в которое верил, а не огорчаться из-за того, что какая-то девчонка питает к нему отвращение.

А все из-за происхождения, которым он только гордился, думал Бригем, бродя по комнате. Его деда уважали и боялись, как и отца, прежде чем смерть забрала его так рано. Бригему с детства внушали, что быть Лэнгстоном — привилегия и ответственность. Если бы он относился к этому иначе, то оставался бы в Париже, наслаждаясь причудами и капризами элегантного общества, а не отправился бы в шотландские горы рисковать всем ради молодого принца.

Черт бы побрал девушку, смотревшую на него как на грязь, которую соскребли со дна горшка!

При стуке в дверь Бригем, нахмурившись, отвернулся от окна.

— Да?

Служанка открыла дверь с колотящимся сердцем. Один взгляд на мрачное лицо Бригема заставил ее опустить глаза и нервно присесть в реверансе.

— Прошу прощения, лорд Эшберн… — Это все, что она смогла вымолвить.

Не дождавшись продолжения, Бригем вздохнул:

— Могу я узнать, за что именно?

Девушка метнула на него быстрый взгляд и снова уставилась в пол.

— Милорд, хозяин хочет, чтобы вы спустились вниз, если это вам удобно.

— Конечно. Сейчас спущусь.

Но служанка уже убежала. Этим вечером она расскажет своей матери о том, как Сирина Мак-Грегор оскорбила английского лорда, глядя прямо ему в лицо, причем в чертовски красивое лицо.

Бригем поправил кружева на запястьях. У него была только одна смена одежды, и он надеялся, что карета с остальным багажом завтра доберется в Гленроу.

Бригем спускался по лестнице, стройный и элегантный, в черном, отделанном серебром костюме. Кружево пенилось на шее, а перстни поблескивали при свете ламп. В Париже и Лондоне он следовал моде и пудрил волосы. Здесь же Бригем с радостью избавился от этой необходимости, и его волосы цвета вороного крыла были зачесаны назад с высокого лба.

Мак-Грегор, такой же крупный, как его сын, ждал в столовой, потягивая портвейн; за его спиной в камине потрескивал огонь. Темно-рыжие волосы падали на плечи. Того же цвета борода прикрывала нижнюю часть лица. Одет он был, как подобает для приема знатных гостей — в просторный килт и дублет из телячьей кожи; на плече красовалась пряжка с драгоценным камнем, на которой была вырезана львиная голова.