— Во-первых, — набычилась бабулька. — Он не пацан. Не смотри на внешность. Во-вторых, мы знаем кем он был. А кто он в этом теле, того никто не знает.

— Ни хрена не понял, — покачал головой Игорь. — понятнее объяснить слабо?

— Закрой рот и не бузи, — сердито посоветовала старуха. — А то в другой раз дома оставлю. Все? Посмотрели? Тогда пошли, нечего тут объяснялки на всю улицу разводить.

После второй бутылки пива Степа стал еще пошлей и еще разговорчивей.

— Кстати, — поведал он. — Я тут видел твою обожаемую. Она теперь с Коляном мутит.

Обожаемой была Люда. Олег не помнил, сколько лет ее знал. Иногда казалось, что помнил ее еще с песочницы. Но здравый смыл подсказывал, что этого быть попросту не могло, так как появилась она у них в пятом классе. Перешла из другой школы, переехала из другого района. Олег заприметил ее сразу и больше не выпускал из поля зрения. Как относилась к нему Люда сказать было трудно. Ему почему-то казалось, что она все понимает.

Иногда они общались по-приятельски в компаниях. А дальше этого не заходило. Заходило с другими. И у него и у нее. Отчего Олег мрачнел и замыкался. Степа, как бывший одноклассник, ситуацию знал, но предпочитал помалкивать, потому как и Людку знал. Причем не в таких розовых тонах, в каких рисовалась она Олегу. Впрочем, иногда Степку прорывало, и он начинал говорить вещи нелицеприятные. На что бывший одноклассник реагировал всегда одинаково:

— Тон смени, — попросил Олег.

— Олежка, я не виноват что она с половиной района пере…

— Замолчи.

Олег резко поднялся со скамейки. Если б Степан не был лучшим другом, получил бы сейчас по морде. Тот сделал вид, что ничего не заметил, подставил рожу налетевшему летнему ветерку.

— Может, тебе как-то проявить себя? — предложил Степа.

— Как?

— Как с нормальной обычной бабой. С ними ж ты не теряешься. Почему с этой ведешь себя как лузер?

Олег посмотрел на друга.

— Почему как лузер? Почему если мужчина относится к женщине лучше, чем она позволяет к себе относится, то он выглядит лузером.

— А ты хочешь выглядеть джентльменом? — Степан оживился, словно фокстерьер, у которого перед носом повертели лисьим воротником. — Не то время. В америке, например, над потерей девственности уже даже не смеются. Последняя кинокомедия на тему секса у молодежи была лет десять назад. И та с треском провалилась. Теперь это настолько нормально, что смеяться не над чем.

— Нет, не нормально. Нормально простое человеческое чувство, а не…

— Бе-ме, — передразнил Степа. — А о твоем чувстве она должна догадаться?

— Она о нем знает, — покачал головой Олег.

— И кто ей об этом сказал?

Перед глазами возник берег реки, песчаные замки. Девчонка и мальчишка.

— Она просто знает, — сбивчиво заговорил Олег, пытаясь удержать перед внутренним взором забытую картинку. — Я не как все, и не как со всеми. Я ее люблю. Понимаешь? А ты понимаешь. А если ты понимаешь, то и она должна понимать.

Он обошел зачем-то вокруг скамейки и вернулся на прежнее место. Степа посмотрел с ехидством. Потянулся за третьей банкой. Чего ее беречь, коли приятель не пьет?

— Ты это в книжке прочитал?

— Хоть бы и так.

— Чайник ты, Олег, — покачал головой Степа. — Она такая же баба как и все прочие, ничем не лучше. Будь проще и…

— Отвали. Не хочу я быть проще. Рано или поздно она ко мне придет. Я это знаю.

— А я знаю, что тебе на следующий бездник подарить, — пробурчал Степа. — Книжка такая была. «Горе от ума». Явно про тебя. Ну ладно, хрен с тобой. Сегодня вечером чего делаешь?

— Самураев смотрю, — буркнул Олег. Разговор ему не нравился.

— Вот и смотри. Но не засматривайся. Я тебе вечерком довесок к подарку организую.

Степа и в самом деле позвонил вечером. Телефон затрещал как раз тогда, когда герой сокрушался о победе и смотрел на могилы сотоварищей. По экрану побежали титры, Олег потянулся за телефоном.

— Выходи, — не здороваясь бросил в трубку Степа.

— Куда? — Олег поглядел на часы.

Сумерки за окном давно уже загустели до чернильного состояния. Впору было лечь на диван с книжечкой и тихо отрубиться, заблудившись сонным взглядом между строчек. И уж на улицу точно не тянуло.

— Туда, — весело отозвалась трубка и возопила дурным голосом. — Час свиданья настал, вся в огне я горю.

— Не ори, — поморщился Олег. — Скажи толком чего ради мне выходить.

— Толку никакого, — снова развеселилась трубка. — Но если сейчас не выйдешь, потом будешь жалеть всю оставшуюся жизнь.

— Хорошо, — зевнул Олег. — Ща спущусь.

Степа ждал возле дома и вид имел перевозбужденный до невозможности. Глаза приятеля горели охотничьим азартом. Что случилось он рассказывать не собирался. Промычав что-то невнятное, подхватил Олега под руку и поволок куда-то через двор и кусты, не разбирая дороги. За кустами обнаружились «ракушки». Степан тихо матюгнулся, но поворачивать не стал и просочился между гофрированными металлическими стенками. Вынырнув на дорогу, повернулся нетерпеливо: