— Пиво надо пить с душой. И не торопиться, — объяснил он. — Есть люди, которые начинают нести про любимые напитки, жратву и вещи всякую хрень. Мол вино, как молоко матери. Трубка, как женщина и так далее. Все это чушь. Трубка это трубка. Ее нужно курить и только. А вино это вино. И с той дрянью, которую сосет грудной ребенок, ничего общего не имеет. Но, когда ты начинаешь пить… в данном случае пиво, то должен это делать с душой. В противном случае просто нажрешься.

За окном заиграла музыка. Заиграла довольно громко. На одиннадцатом этаже было слышно, как хрипло стонет в записи «Владимирский централ».

Игорь поморщился, закрыл окно, задернул шторку. За стол вернулся насупленный.

— Как будто если им нравится это слушать, то должно нравится всем, — проворчал он. — И репертуар то выбрали. Сколько лет прошло, а эту дрянь все крутят. Вот уж поистине дерьмо не тонет.

— Так чего там с пивом, — напомнил Олег. Его не столько волновали аспекты пивопития, сколько было интересно послушать нового знакомого.

— Это, — Игорь содрал с бутылок пробки и протянул одну Олегу. — Копченое пиво. Вкус имеет яркий, хотя многие его не понимают. Попробуй.

Олег взял ледяную, запотевшую бутылку. Рука намокла от конденсата. Из коричневого горлышка дерзко глядела мохнатая пена. Олег принюхался. Аромат был весьма интересным.

— Ты его не нюхай, а пей, — посоветовал Игорь.

Хоть он и говорил, что торопиться не стоит, но пока Олег изучал продукт, успел вылакать пол-бутылки. Пиво на вкус в самом деле оказалось странным, ни на что не похожим.

— Знаешь, как его открыли? Сидели как-то давно люди, пили в кабаке. Допились до чертей и кабак подпалили. Потом вернулись с похмелья на пожарище. Кабак-то сгорел, а погреб сохранился. Залезли внутрь, там бочки с пивом. Попробовали и офигели.

— И что? — полюбопытствовал Олег. — Так теперь каждый раз кабак и палят?

— Если бы, — горестно вздохнул бородач. — Солод коптят. Если бы кабаки палили, это пиво невесть сколько стоило бы. Оно и так-то не дешевое. Так что считай, точная технология утеряна. Пей.

Олег сделал еще пару глотков. Игорь посмотрел испытующе.

— Ну как?

— Любопытный вкус, — поделился наблюдением Олег.

— Ага, — кивнул бородатый. — Один мой знакомый сообщил, что вкус такой, будто стельку из сапога вынули и в пиве замочили. Но пол-ящика усосал, зараза.

Олег от подобного сравнения подавился, закашлялся. Брызнула пена. Игорь поглядел с сомнением, ушел на кухню. Через минуту вернулся с салфеточкой, протянул Олегу.

— Ты, я смотрю, совсем пить не умеешь. Ничего, это поправимо. Утерся? Бери пузырь.

Люда вышла из подъезда и зябко поежилась. Ощущение было такое, словно в спину кто-то смотрит. Она обернулась, огляделась по сторонам — никого. Просто прохладно вечером, вот и знобит. До витькиного дома было идти три двора, но в этих трех дворах была возможность наткнуться на кучу народу, с которым встречаться вовсе не хотелось.

Девушка запахнула курточку и пошла вокруг дома. Там пустырь, на котором нет никого, кроме старых брошенных догнивать свой век машин и собачников. С другой стороны, в такое время и собачников особо нет. Она довольно бодро топала вдоль кустов, за которыми светились окна, когда навстречу вышел мужичок в камуфляже. Крепкий, сухощавый. Лет сорока.

Проходя мимо мужичок улыбнулся и, неожиданно пристроившись рядом, сменил направление.

— Девушка, вы куда-то торопитесь?

Начинается, мелькнуло в голове.

— Тороплюсь, — коротко ответила она.

— А может быть познакомимся?

— Я на улице не знакомлюсь, — отрезала она и ускорила шаг.

Но мужичок оказался не прост, он не только не отстал, но и как-то мягко и неожиданно оказался прямо перед ней.

— Что ж ты, Люда, — сказал он совсем другим голосом. — Имя людям милое, а сама не мила?

Люда вздрогнула. Странный мужик пугал, и бежать было некуда и не к кому. Собачники как вымерли, а дом обогнуть на шпильках не получится. Да и мужик прыток. Даже если он на шпильках будет, а она босиком, еще не факт, что убежит.

— Отстаньте от меня, — в душу залезло отчаяние. — Я закричу. Я на помощь звать буду.

— А вот этого не надо, — предупредил мужичок. — Пойдем со мной, Людмила, пойдем по-хорошему.

Голос прозвучал зловеще, или это она сама себе допридумала. Люда огляделась в поисках хоть кого-то. За кустами одиноко светилось окошко первого этажа. Она набрала в легкие побольше воздуха и закричала:

— На пооо…

Движение было резким и смазанным настолько, что она его не заметила. Только почувствовала, как что-то ухватило за шею, словно тиски сжали. А потом все поплыло и Люда потеряла сознание.