Шрифт:
— Я доберусь до этих мерзавцев.
— Напрасная затея. Возможно, полиция права. Может, бедняга Гарри впутался…
— Фройляйн Шмидт! — снова послышалось снизу.
— Мне пора, — сказала Анна.
— Я вас немного провожу.
Уже почти стемнело, снегопад утих, громадные статуи Ринга: орлы, колесницы и вставшие на дыбы кони — казались мрачно-серыми в угасающем вечернем свете. На тротуарах лежал неубранный снег.
— Лучше оставить все и забыть, — промолвила Анна.
— Дайте мне, пожалуйста, адрес врача.
Они укрылись от ветра у стены, и Анна написала адрес.
— Свой тоже.
— Зачем он вам?
— Возможно, у меня окажутся для вас новости.
— Никакие новости мне не помогут.
Мартинс смотрел издали, как Анна, опустив голову, стоит на остановке трамвая, и ему внезапно представился чернеющий на снегу маленький вопросительный знак.
6
Сыщик-любитель свободно распоряжается своим временем, в этом его преимущество перед профессионалом. Ролло Мартинс не ограничивался восемью часами в день и за день проделывал такой путь, какого моему человеку не успеть и за два; к тому же у него имелся тот изначальный перевес над нами, что он был другом Гарри. Можно сказать, Мартинс действовал изнутри, в то время как мы искали лазейку снаружи.
Доктор Винклер был дома. Возможно, для полиции его бы не оказалось. Мартинс снова написал на визитной карточке слова, открывающие все двери: «Друг Гарри Лайма».
Приемная доктора напомнила Мартинсу лавку с церковным антиквариатом. Там были бесчисленные распятия, изготовленные, однако, не позднее семнадцатого века. Статуэтки из дерева и слоновой кости. Несколько ковчегов с мощами: обломки костей с именами святых лежали на фольге в овальных рамках. Мартинс подумал, что если они подлинные, то какая странная судьба у обломка пальца святой Сюзанны — покоиться в приемной доктора Винклера. Даже уродливые стулья с высокими спинками выглядели так, будто на них когда-то восседали кардиналы. Пахло затхлостью, хотя там был бы к месту запах ладана. В маленьком золотом ларчике хранился обломок истинного креста.
Доктор Винклер оказался самым опрятным врачом, какого только видел Мартинс, — низеньким, хрупким, в черном фраке и с высоким накрахмаленным воротничком, черные усики его походили на галстук-бабочку. Он чихнул: возможно, чистоплотность и была причиной его простуды.
— Мистер Мартинс?
И у Ролло Мартинса возникло неудержимое желание как-то замарать этого чистюлю. Он спросил:
— Доктор Винтик?
— Доктор Винклер.
— А у вас тут любопытная коллекция.
— Да.
— Эти кости святых…
— Кости кроликов и цыплят. — Доктор Винклер извлек из рукава большой белый платок, словно фокусник флаг своей страны, и, поочередно зажимая ноздри, тщательно, аккуратно высморкался. Казалось, он выбросит платок после первого же употребления.
— Попрошу вас, мистер Мартинс, назвать цель своего визита. Меня ждет пациент.
— Мы оба были друзьями Гарри Лайма.
— Я был его медицинским консультантом, — поправил доктор Винклер, с непреклонным видом стоя меж двух распятий.
— Гарри пригласил меня сюда для помощи в каком-то деле. В каком — совершенно не представляю. О его смерти я узнал только здесь.
— Весьма прискорбно, — сказал Винклер.
— Само собой, при данных обстоятельствах мне интересны любые подробности. Дознание завершилось до моего приезда.
— То, что я могу сказать, вам уже известно. Его сбила машина. Когда я прибыл на место происшествия, он был уже мертв.
— Оставался ли он в сознании?
— Насколько мне известно, очень непродолжительное время, пока его вносили в дом.
— Он сильно мучился?
— Затрудняюсь ответить.
— Вы твердо уверены, что это несчастный случай? Протянув руку, Винклер поправил одно из распятий.
— Меня там не было. В своем заключении я ограничиваюсь указанием причины смерти. Надеюсь, вы удовлетворены?
У любителя есть еще одно преимущество перед профессионалом: он может быть несдержанным. Может позволить себе излишнюю откровенность и строить нелепые догадки. Мартинс сказал:
— Полиция намекает, что Гарри оказался замешан в крупной махинации. Мне кажется, он мог быть убит или даже покончить с собой.
— Подобные суждения вне моей компетенции, — ответил Винклер.
— Знаете вы человека по фамилии Кулер?
— Кажется, нет.
— Он был на месте происшествия.
— Тогда, разумеется, я его видел. Он носит парик?
— Это Курц.
Винклер оказался не только самым опрятным врачом, какого видел Мартинс, но и самым осторожным. Сдержанность его утверждений не позволяла усомниться в их искренности. Казалось, диагностируя заболевание скарлатиной, Винклер ограничился бы констатацией, что видна сыпь, а температура тела такая-то. На дознании он не мог бы запутаться.
— Долго вы были врачом Гарри? — Лайм предпочитал людей опрометчивых, способных совершать ошибки, и Мартинса удивляло, что свой выбор он остановил на Винк-лере.