Шрифт:
Атуева. А я ему тут все и выскажу.
Тарелкин (сохраняя позу). Положим.
Атуева. Да так выскажу, что у него кровь в голову хватит.
Тарелкин. Не полагаю. Его Сиятельство страдает геморроем; а от рассказов этих у них оскобина, — зубки болят-с. Ведь это вам так кажется; а в сущности все одно да то же. Пятьсот просителей — и все тот же звон.
Атуева. (с жаром). Тот, да не тот.
Тарелкин. А он в самом-то пылу и спросит (тот же голос): записку имеете?
Атуева. А я ему и записку.
Тарелкин. Он примет, да чиновнику и передаст: вам поклон (кланяется), значит, кончено; к другому — а их до полусотни, у всякого записка — воз; да по почте получен — другой; да всяких дел — третий; да у него в час заседание; да комитетов два; да званый обед на набережной; да вечером опера, да после бал, да в голове-то уж вот что… (делает жест), так он вашу-то просьбу с прочими отдаст секретарю: рассмотрите, мол, и доложите… Понимаете… А секретарь передаст сделать справки — мне.
Иван Сидоров (тихо Атуевой). И предаст тя соперник Судии.
Тарелкин. А я отдам столоначальнику.
Иван Сидоров. И предаст тя Судия слузе…
Тарелкин. Вот вы туда же и попали…
Иван Сидоров (покачав головою, тихо Атуевой). Не изыдеши оттуда, дондеже не отдаси последний кодрант.
Атуева (раскинув руки). Не понимаю!!..
Тарелкин. А секретарь-то, ведь он тоже власть. — А я-то, я ведь тоже власть; а у меня столоначальник, — ведь и он власть!..
Атуева. Так, стало, — от столоначальника до Князя по всем и бегать.
Тарелкин. Зачем же так себя беспокоить, — в существе достаточно только к столоначальнику.
Атуева. Ну! не верю!
Тарелкин. Извольте, мы вам на счетах выложим. (Ивану Сидорову.) Дай-ко, брат, нам счеты. (Иван Сидоров подает счеты.)
Тарелкин (становится в позу и кладет на счетах). В отечестве нашем считается, милостивая государыня, две столицы и сорок девять губерний…
Явление V
Муромский и Лидочка входят.
Тарелкин (увидавши их, срывается с своего места). Что? что такое?
Муромский (размахнув руками с сокрушением). Нет; — не принимает.
Тарелкин. Как не принимает, когда я вам говорю, что принимает.
Муромский. Мне курьер сказал.
Тарелкин. Да вы курьеру-то сунули?
Муромский. Как же, как же.
Тарелкин. И говорит — не принимает?
Муромский. Говорит — не принимает.
Тарелкин (трет себе лоб). Это удивительно. — А вы сколько ему сунули?
Муромский. Полтинничек.
Тарелкин (хлопнув по счетам). Ну, так вот отчего и не принимает. Ну помилуйте: ну можно ли такому курьеру полтинник давать?
Муромский (с досадою). А сколько же такому курьеру давать?
Тарелкин. Пяти- или десятирублевую.
Муромский (с ужасом). Тридцать пять рублей!
Тарелкин. Да вы на ассигнации считаете.
Муромский. Да ведь я ассигнациями оброк-то беру.
Тарелкин (с досадою). Позвольте: у вас никто не спрашивает, получаете ли вы оброк и как вы его получаете: ассигнациями, медью или даже куньими деньгами. Вы поймите это. Вам надо дело сделать — так ли-с? Вы зачем сюда приехали?
Муромский. Ну вы знаете.
Тарелкин. И скоро ехать хотите?
Муромский. Да если этак еще дней десять помаячу, — так и в гроб лягу.
Тарелкин. Опять не туда: до вашей смерти опять никому дела нет.
Лидочка (с испугом). Ах, Боже мой! — Что вы…
Тарелкин (Лидочке). Позвольте, сударыня, — не об этом; (берет Муромского за руку и подводит к окну) посмотрите, много на Невском народу?
Муромский. Много.