К тому же дополнительный плюс, что первый урок – физика. А физика – это вам не английский. Как раз опрос пройдет, и мы культурно появимся аккурат к объяснению новой темы. И ничего не потеряем.

– Это я виновата, – сокрушалась Ирка, возя по полу намотанной на швабру тряпкой.

– Почему это? – удивилась я.

– Если бы я за телефоном не пошла, ничего бы не случилось.

– Ну вот еще не хватало, чтобы ты себя виноватой чувствовала! – с досадой сказала я.

– Ну как же, если бы я не ушла, мы бы с тобой там не сели, и ничего бы не случилось.

– А почему это мы бы там не сели? – возмутилась я. – Мы что, люди второго сорта? И наше место на задворках? Тоже мне господа нашлись!

– Все равно нас вдвоем он бы не послал! – упиралась Ирка.

– Уверена? – прищурилась я. – А по-моему, ему абсолютно все равно.

– Даже если так, за меня Орещенко заступаться бы не полез! – хитро усмехнулась она.

– Что ты хочешь этим сказать? – подозрительно переспросила я.

– Насть, ну неужели не понятно, что это он все из-за тебя, а вовсе не ради борьбы с мировым злом и восстановления вселенской справедливости!

– Откуда ты знаешь, может, как раз из-за борьбы, – смущенно проговорила я. – И восстановления.

– Ага, как инспектор Виктор Крон!

– Вот-вот!

Я оглянулась – вымыта была лишь ничтожно малая часть нашего участка коридора. Такими темпами мы вообще на физику не попадем, не то что на опрос! А самостоятельно изучать новую тему, как ни крути, удовольствие ниже среднего.

– Ирк, давай быстрее, – поторопила я, и мы с удвоенными силами взялись за швабры.

Нет, это просто наказание какое-то – по только что вымытому полу протопали грязные ботинки.

– Опять? – возмущенно бросила я. – Ну ты и…

– Здравствуйте, – ответили мне тихим вежливым голосом.

Я подняла глаза и буквально онемела – передо мной стоял историк.

– Здрасть… – пролепетала я. – Извините. Мы вот тут пол…

– Хорошо учитесь, – невозмутимо кивнул он и пошел к лестнице своей фирменной походочкой.

Я остолбенело смотрела ему вслед, смысл произошедшего доходил до меня медленно, но верно.

– Все, Ирка, – наконец грустно сказала я. – Со мной надо что-то делать. Второй день подряд накалываюсь по-крупному…

– Да ладно тебе, – отмахнулась она. – Ничего не будет. Ты что, Яблокова еще не изучила?

– А ты изучила?

– По крайней мере вижу, что жаловаться и скандалить он не будет. Слыхала, как он обо всем этом поломойстве отозвался? «Хорошо учитесь»!

– Вообще да…

– Ладно, давай, правда, домывать, а то времени уже… – Ирка бросила выразительный взгляд на большие часы над входом. Мы, конечно, знали, что наши куранты спешат, но даже с учетом этого они показывали, что большая, очень большая часть физики уже безвозвратно миновала.

Оглушительно хлопнула входная дверь, протопали и остановились шаги. Я медленно повернулась, удостоверилась, что на этот раз передо мной действительно Ромка, а не, скажем, физик Жак Ардолеонович, который сейчас, наверное, как раз к новой теме переходит. Ссадина на его физиономии подсохла, но, конечно, все еще отлично просматривалась, и это придавало Орещенко какой-то браво-романтичный вид. Прямо как у… инспектора Виктора Крона из «Магия бесмертна»! Вот же меня занесло. А все Ирка виновата!

Мы стояли и молча смотрели друг на друга, и это было ужасно глупо.

– Ты всегда опаздываешь? – все-таки первой отмерла я.

– Только когда ты дежуришь, – ухмыльнулся он.

Брякнуло ведро. Это Ирка, оказывается, домыла коридор и пошла в туалет выливать воду. Типа, я не в курсе, но мне неинтересно!

Орещенко тоже не задержался – кивнул мне, так и не придумавшей никакого остроумного ответа, и, что-то напевая, пошел к лестнице. Как будто вовсе не опаздывал на физику. Без уважительной причины, в отличие от нас!

Ирка все сделала сама – вылила воду, отжала тряпки и отнесла ведро со швабрами в кабинет информатики. Хорошо хоть недалеко, по лестнице не тащить. А может, площади для поломойства распределяются как раз в зависимости от того, на каком этаже классный кабинет? И нам достался этот грязнущий вестибюль не потому, что мы старший класс, а из-за Дормидонтовны? Так вот кто нам удружил!

Я намеренно забивала голову не относящимися к делу глупостями – чтобы не думать о Ромке. Поэтому к кабинету физики подошла с абсолютно пустой головой. И, как оказалось, напрасно.