В соответствии с указанными выше художественными особенностями «Киропедии», центральный образ романа, завоеватель Кир, представлен как воплощение абстрактной идеи. Лишенный человеческих слабостей и недостатков, он — благородный царь и полководец, отец и воспитатель своих воинов, устроитель громадной мировой империи. Хотя в начале романа Кир и его воины поступают на службу к мидийскому царю Киаксару в качестве наемных воинов, это обстоятельство нисколько не умаляет его достоинств в глазах автора. Вспомним, что и земной прототип Кира, спартанский царь Агесилай (которым Ксенофонт всю жизнь восхищался и дружбой с которым, необыкновенно гордился) служил за деньги персидскому сатрапу Ариобарзану, поднявшему восстание против своего царя, [556] а затем египетскому фараону Таху. [557] Ксенофонт даже склонен считать это обстоятельство особой заслугой своего кумира: «Он совершил поистине удивительные деяния: и те, кто считал себя обязанными ему, и те, кто были вынуждены бежать от его воинов, — все давали ему деньги». [558]

Кроме Агесилая, перед глазами Ксенофонта, создававшего в лице Кира идеальный образ царя и полководца, постоянно был и хорошо знакомый ему Кир Младший, в войске которого он служил. Характер Кира Младшего, описанный в «Анабасисе» (I, 9), во многом напоминает нам героя «Киропедии».

Фигура идеального героя романа контрастно оттенена образами Астиага, Киаксара, Креза — властителей, далеко не обладающих теми качествами, которые автор считает совершенно необходимыми для великого полководца и царя. Они ведут роскошный, изнеживающий тела и души образ жизни, не проявляют мужества в бою, невоздержаны и вспыльчивы и т. д. Поэтому все они должны сойти с арены политической деятельности, уступив место Киру.

Хотя исторического в «Киропедии», как давно замечено и античными и современными критиками, очень мало, иллюзия историчности в ней сохраняется. Жизнь и быт персов напоминает нам жизнь и быт спартанцев; напротив, то, что действительно было свойственно, например, персидскому войсковому строю, стратегии и тактике, — приписано автором ассирийцам.

«Киропедия» знаменует собой значительный шаг вперед в развитии искусства повествовательного жанра, самой техники литературного мастерства. Повествовательный прием, который заключается в том, что сообщаемое автором выдается за услыщанное от третьих лиц, применял еще Геродот. Но отец истории, употребляя оборот «говорят», действительно отсылал к источнику, из которого черпал информацию; напротив, в «Киропедии» обороты «рассказывают», «повествуют» — не более чем литературный прием, создающий впечатление объективности изложения. Этому приему была суждена долгая и плодотворная жизнь (к нему Ксенофонт приходил постепенно — уже в «Анабасисе» он говорит о себе в третьем лице, и впоследствии к этому же приему прибегнул Гай Юлий Цезарь в своих «Комментариях о галльской войне»). В «Киропедии» Ксенофонт оставил нам один из первых опытов создания литературного прозаического произведения с единым героем в центре, род историко-биографического и философского романа с ярко выраженной политической тенденцией, выражающейся в прославлении монархии. Роман излагает жизнь и деяния героя от детских лет до кончины и заключает в себе значительное идейное богатство, отражающее думы и чаяния определенных социальных групп в Греции эпохи Ксенофонта. У римлян, а позднее и в Византии «Киропедия» пользовалась большой популярностью. Она послужила образцом для появившихся в Европе XVII–XVIII вв. философских романов.

В заключение кратко остановимся на судьбе «Киропедии» в России.

В 1759 г. в Санкт-Петербурге вышла книга «Ксенофонта философа и полководца славного история о старшем Кире, основателе персидской монархии, с латинского на российский язык переведена при Императорской Академии Наук». «Киропедия» была издана большим по тем временам тиражом в 1325 экземпляров. Вторым изданием эта же книга вышла в 1788 г. [559]

Интерес к этому произведению Ксенофонта, проявленный в России XVIII в., был не случайным. Просвещенный абсолютизм искал своих предшественников среди прославленных героев древности, и основателя древней персидской империи легко можно было выдать за просвещенного монарха, пекущегося о благе государства и управляемого им народа. Имя первого переводчика «Киропедии» в России осталось неизвестным. [560] Сравнение с оригиналом, однако, позволяет установить, что перевод был выполнен с большой точностью и отличным для того времени слогом, в котором, несмотря на то, что этот перевод был сделан не с греческого оригинала, заметно даже стремление автора передать ритмику ксенофонтовской фразы. Ср., например, конец I книги: «Но боги бессмертные, любезный сын мой! Не токмо все прошедшее и настоящее, но и какое каждой вещи имеет быть окончание, ведают, и предвозвещают вопрошающим, до кого милостивы, что предпринимать надлежит, и чего не должно. А тому удивляться не надобно, что они не всем судьбы свои открывают: ибо ничем их принудить не можно, чтобы они попечение имели о таких, кои неугодны им». [561]

«Киропедия» была не единственным произведением Ксенофонта, переведенным в XVIII в. Мнившая себя просвещенной государыней, Екатерина II «милостиво позволила» посвятить ей «Меморабилии» Ксенофонта, переведенные Григорием Полетикою. [562]

К концу XIX — началу XX в. наиболее распространенный в России перевод «Киропедии» принадлежал Г. А. Янчевецкому. В 1876–1880 гг. упомянутый автор выпустил в свет переведенные им сочинения Ксенофонта в пяти частях (III часть, вышедшая в свет в 1878 г., заключала в себе «Киропедию»). Второе издание «Киропедии» в переводе Г. А. Янчевец-кого вышло в свет в 1882 т. в Санкт-Петербурге. Хотя перевод Г. А. Янчевецкого нельзя признать вполне удовлетворительным, [563] тем не менее он продолжал долгое время цитироваться в различного рода хрестоматиях, тематических сборниках и других пособиях. [564]

Интерес к произведениям Ксенофонта продолжал оставаться живым в нашей стране и после Великой Октябрьской социалистической революции. Об этом свидетельствуют как перевод «Сократических сочинений» Ксенофонта, выполненный академиком С. И. Соболевским (цит. выше), так и вышедшая в свет в 1935 г. «Греческая история». [565] Автор вступительной статьи, перечисляя произведения Ксенофонта, дал оценку и «Киропедии», справедливо отнеся ее к жанру исторического романа («История для Ксенофонта только фон, которым автор распоряжается по собственному усмотрению». [566] Высказывание С. Лурье об использовании Ксенофонтом исторического материала в «Киропедии» отражает общепринятую в научной литературе точку зрения.

Текст «Киропедии» сохранился в ряде средневековых рукописей, среди которых по сходству признаков выделяются три группы, или три «семьи»:

группа х, в которую входят рукописи С (Codex Parisinus 1640, XIV в.) и Е (Codex Etonensis, XV в.);

группа у, в которую входят рукописи F (Codex Erlangensis, XV в.) и D (Codex Bodleianus, [567] XV в.),

и группа z, в которую входят рукописи A (Codex Parisinus 1635, XIV в.), С (Codex Guelferbytanus 71, 19, XV в.) и Н (Codex Escorialensis Т III 14, XII в.).

Несколько особняком стоят рукописи R (Codex Bremensis, XV в.) и V (Codex Vati-canus 1335, XV в.).

Следы древнейшей рукописной традиции обнаруживаются, по мнению В. Гемолля, в рукописях групп у и х, по мнению работавших позднее А. В. Перссона и Г. Эрбсе, — в рукописях групп у и z, причем по единодушной оценке чтения группы у должны заслуживать большего предпочтения.

Настоящий перевод выполнен с древнегреческого по тексту в новейшем издании: Xenophontis Institutio Cyri. Edidit W, Gemoll Editionem correctiorem curavit J. Peters. Lipsiae, 1968.