Слух о такой необычайной находке распространился с молниеносной быстротой и дошел даже до столицы. Не теряя времени, «счастливчик» Половской, организовав надежную охрану участка с кладом и захватив старинные монеты, поехал в Москву для встречи со специалистом по старинным российским монетам Алексеем Рогожиным. В ярких красках Половской поведал коллекционеру все, что было связано с легендой и находкой, и предложил ему вступить в компанию по дальнейшему поиску клада.

Страстный коллекционер старинных монет загорелся заманчивой и, казалось, реалистичной идеей поиска клада. Но прежде чем дать согласие на участие в этой операции, требовавшей больших затрат, он решил всесторонне продумать это предложение. Кстати, у него были книги и по вопросам кладоискания. Оказалось, что в справочных данных одной из них значится и клад Евпраксии Оболенской. Это и убедило господина в правдивости рассказа Половского. Тем более что находку золотых монет на берегу реки Тосно подтверждали и рабочие, являвшиеся непосредственными участниками этого события.

И все же, прежде чем дать согласие на финансирование поиска клада, осторожный Рогожин решил своими глазами увидеть место действия, и он вместе с Половским выехал в Петербург. После осмотра участка, где были найдены золотые монеты, они заключили договор, по которому Рогожин должен владеть всеми богатствами, найденными рабочими в пределах купленного им у Половского земельного участка на берегу реки Тосно. Вскоре были продолжены интенсивные поиски клада большой группой земельных рабочих, и буквально через несколько дней, в конце октября, к огромной радости Рогожина, рабочие находят кувшин с 75 редкими золотыми монетами, представляющими огромную коллекционную стоимость. Рогожин трясущимися руками забирает монеты, а Половскому платит имевшиеся у него в наличии 12 тысяч рублей, что в сотни раз больше покупной стоимости земли дачного участка. Кроме того, он обязался впоследствии после каждой находки платить eщe по 13 тысяч рублей.

Далее события разворачивались следующим образом. Половской «неожиданно» получил телеграмму о болезни своей тетушки и на несколько дней выехал в Варшаву. Рогожин же, продолжая следить за работами, не приводящими к новым находкам, с нетерпением ждет Половского. Последний не приехал не только в назначенный срок, но и через неделю, и через месяц. Тогда Рогожин принял решение поехать ненадолго в Москву, чтобы провести экспертизу золотых монет у специалистов, хотя он и сам считался авторитетом среди нумизматов.

К своему горю и стыду, он узнает, что монеты необыкновенно искусно были изготовлены из меди и не стоили даже 10 рублей. Он также выяснил, что Половской является известным аферистом, который на своем веку талантливо надул yжe не одного человека на почве кладоискания, а десять лет назад он был даже под судом за продажу медных опилок под видом золота.

Незадачливому коллекционеру оставалось только утешать себя тем, что у него на руках не оказалось больше денег, а то бы он и их потерял.

Стоит только полистать отечественные газеты, выходившие в начале века, как сразу убеждаешься, что деятельность аферистов на российской территории дополнялась аферами международных кланов, в которых выходцы из России занимали не последнее место, а иногда и главенствовали. В рассматриваемый период деятельность этих групп россиян приняла массовый характер. Так как руководство аферами осуществлялось, как правило, из Испании, журналисты окрестили эти аферы «испанскими». Они имели широкий спектр оттенков как по масштабам операций, так и по сложности хитросплетенных планов их реализации. Но все они имели в своей основе много общего. Во-первых, их объединяли однотипные аферные предложения по получению чуть ли не «золотых гор», стоит только внести небольшой пай в операцию по приобретению кладов, находящихся в Испании.

Во-вторых, одинаковый контингент втягиваемых в аферы людей — это коммерсанты, вышедшие из низов, имеющие приличный жизненный достаток, но не обладающие необходимым интеллектом для анализа существа предложения.

Подробное изучение и описание только «испанских» афер потребовало бы не одного пухлого тома детективных историй. Две из таких историй в сжатом виде приводятся ниже.

Начиная с сентября 1910 года обыватели Петербурга, в основном купеческого сословия, стали довольно часто получать в почтовых конвертах (почему-то желтого цвета) извещения, написанные по-русски изысканным литературным языком. По почтовым штемпелям, стоявшим на конверте, можно было установить, что письма посылались из старинного испанского города-порта Барселоны, расположенного на берегу Средиземного моря. В этих письмах адресаты извещались о том, что у них есть реальная возможность заработать одну треть капитала в 850 тысяч рублей, стоит только внести сравнительно небольшой аванс. При этом неизвестный испанский адресат писал: «Я в настоящее время сижу в тюрьме, так как не могу уплатить причитающиеся с меня пени за различные издержки по ведению дела, составляющие около 4 тысяч рублей. Пока я не уплачу эти деньги, мне не выдадут моего имущества. В одном из моих чемоданов находится ключ от другого моего чемодана, в котором хранится все то состояние, заключающееся в ценных бумагах и наличных деньгах, всего на сумму более 850 тысяч рублей».

Далее сообщалось, что если адресат согласится выручить заключенного в испанской тюрьме, то ему следует прислать телеграмму, текст которой был приложен на листе бумаги с адресом в Барселоне и надписью «Orangen vie Vorjahr» (Апельсин, как в прошлом году).

Эта испанская надпись означала зашифрованное согласие петербургского адресата на участие в предлагаемом деле. В письме также была просьба не показывать никому его содержание, а в случае посылки телеграммы гарантировалось последующее ознакомление со всеми деталями дела. Письмо, очевидно из осторожности, не было подписано.

На первый взгляд, предложение, исходящее от реального барселонского адресата, выглядело вполне правдоподобным и, естественно, заманчивым. Но если вчитаться в текст предложения и продумать все его детали, то становилось яснее ясного, что это самая обыкновенная афера, направленная на бессовестное ограбление людей. Сколько петербуржцев клюнуло на эту аферу, установить не удалось. Наверное, кто-то из особенно жадных до наживы вместо обогащения потерял 4 тысячи рублей — сумму, огромную по тем временам. Известно только, что несколько таких писем было доставлено в испанское консульство в Петербурге, которое направило запрос в Барселону.

Газета «Петербургский листок» писала, что задержать мошенников не удалось — они оказались неуловимы.

Знаменитые «испанские» аферисты в сферу своей мошеннической деятельности включали не только Петербург. Они расставляли свои сети и в других российских городах. Так, уже в самом конце 1910 года некоторые зажиточные одесситы стали получать письма из Испании, помеченные штемпелем барселонской тюрьмы, якобы от одного из ее заключенных, который пишет, что по политическим причинам он посажен в тюрьму и сильно страдает от желания отомстить испанскому правительству, сводящему с ним счеты. При аресте у него якобы были конфискованы все его бумаги, деньги и имущество. Но ему удалось заблаговременно запрятать в надежном месте чемодан с двойным дном, где у него хранится чек на большую сумму, находившуюся в одном из европейских банков.