— Как ты это сделала? — спросил он.

Джоа еще не оправилась от шока.

— Сама не знаю, — призналась она откровенно.

— Как это — не знаю? Вот это да! Ты не знаешь?!

— Да, не знаю! — почти с отчаянием воскликнула она.

— Ты же в момент выстрела каким-то образом отвела пистолет в сторону, а потом бросила этого типа — весом, наверное, в центнер — на пол!

Она опустила голову и провела рукой по лицу.

— Что ты чувствовала? — настаивал Давид.

— Ярость.

— Это — мощная сила, — согласился он, обгоняя туристический автобус. — Однако мне, сколько бы я ни ярился, ни разу не удалось сдвинуть с места даже небольшой камушек.

— Помолчи, — почти шепотом попросила Джоа. — Я вся дрожу.

— Если бы у меня были такие способности, думаю, я тоже…

— У меня нет никаких «таких» способностей, не будь идиотом!

— Нет? А что же тогда ты сделала? Элементарный опыт по телекинезу?

— Ты замолчишь или нет?! — взорвалась она.

Давиду очень хотелось погладить ее по руке. Но он сдержал порыв.

Глаза Джоа лихорадочно блестели.

— Ну же, будет.

— Не надо меня успокаивать!

— А что тебе тогда надо? — Он ударил кулаком по рулю. — Я на твоей стороне! Тебе это ясно? И надеюсь, ты хоть теперь понимаешь — у тебя есть только я!

Джоа отвела глаза. Она смотрела в окно, но не видела типичного для этих мест монотонного пейзажа, над которым расстилалась ночь.

— Что с тобой? — поинтересовался Давид.

— Ничего.

— Тебе гордость не позволяет признать это?

— Что у меня есть только ты? — с вызовом бросила она.

— Разве это не очевидно?

— Скажи, чем ты отличаешься от них?

— Тем, что я на твоей стороне! Этого тебе кажется мало?

— То есть ты — как бы блаженный, а они — сборище фанатиков. — Джоа сама не знала, почему ей хотелось задеть его.

— Знаешь, относительно первого определения, — оно неправильное.

— Вы преследуете мечту, бредите межзвездным единением, Великой Встречей, как когда-то хиппи, которые устраивали массовые тусовки в пустынях, взывая к инопланетянам. Или как в смутные времена, когда в любом непривычном явлении людям мерещатся знаки, свидетельствующие о пришельцах из иных миров, и тогда собираются толпы припадочных, камлают и ждут тому все новых подтверждений.

— Те, кто взывает к инопланетянам, действительно блаженные, как и те, кто верит в «знамения». Но мы-то знаем, что пришельцы существуют, нам известно о дочерях бури, мы знаем про тебя.

На какое-то время разговор прервался. Ярость все еще не давала Джоа покоя.

— А что если моя мать была самой обычной женщиной?

— Дочь обычной женщины смогла бы сделать то, что только что сделала ты?

Новая пауза затянулась еще дольше. Пульс у Джоа был, наверное, под сто.

— Кстати, спасибо, что спасла мне жизнь, — спохватился Давид.

— Тебе тоже.

— За что? Тебя бы они и пальцем не тронули. Кстати, куда они тебя везли?

— Не знаю. Они не сообщили.

— Я могу спросить тебя об одной вещи?

— Смотря о чем.

— Почему ты уехала из Паленке?

— Потому что я делаю то, что считаю нужным.

— Ты мне не поверила, да?

— Сначала появляется один человек, который рассказывает мне захватывающую историю, потом — другой, который ее пересказывает. Если исходить из того, что оба говорят правду, почему я должна принять именно твою сторону?

— Но сейчас-то ты мне веришь?

— Как ты меня нашел?

— Ты мне веришь?

— Да! Как ты меня нашел?

— Тебя бесит, что ты должна мне верить?

— Ты ответишь наконец на вопрос?!

— Ты оставила след. К счастью. Еще немного, и я бы опоздал. Появись я на пять минут позже, ты тоже бы исчезла.

— Герой! — фыркнула Джоа.

— Ты еще чувствуешь ярость? — Улыбка примирения скользнула по его лицу.

— Нет, — призналась она.

— Уже неплохо. А то мне не хотелось бы вылететь через окно из машины.

Она откинула голову на подголовник. Ей захотелось забыться хотя бы на несколько секунд, однако он вновь заговорил.

— Твой отец у них?

— Нет. Они тоже его ищут. Они думают, что я — на сознательном или подсознательном уровне — что-то знаю.

— Я тоже так думаю.

— Я смотрела его бумаги, рисунки и ничего не обнаружила. Я даже не знаю, что искать, и есть ли то, что следует искать, в его бумагах.

— Если его нет у судей, у кого он?

Хороший вопрос.

— Зачем ты рванула в Чичен-Итцу?

— Мой отец был там и кому-то обещал туда вернуться. Его слова были: «Путь близится к концу. У меня есть ключ. Я должен вернуться в Чичен-Итцу».