— Правильно ли я поняла, что пребывание моего отца в Паленке может быть связано с этими тремя захоронениями? — изменила направление беседы Джоа.

— Похоже, что так.

— Сколько времени он там пробыл?

— А вы разве не знаете? — удивился Альваро Понсе.

— Мы перезванивались часто, но не каждый день, — уклонилась она от прямого ответа.

— Завтра будет ровно два месяца, как профессор Мир приехал в Мексику.

Два месяца назад, по словам Мигеля Дурана, отец доверительно сообщил ему, что нащупал что-то важное, но что именно — не уточнил. Не поделился даже с ней, своей дочерью.

Почему?

Отец всегда все рассказывал ей о своей работе. Всегда.

— Его вещи до сих пор там, в Паленке?

— Да, конечно.

— К ним никто не прикасался. Как я уже говорил, до встречи с вами мы сохраняли максимальную конфиденциальность.

— Персонал гостиницы действовал по обычной в подобных случаях схеме: они позвонили в посольство и поставили нас в известность, что проживающий у них гражданин Испании длительное время не проявляет своего присутствия. И ничего более. Мы связались с вами, поскольку вы его ближайшая и, по-видимому, единственная родственница.

Джоа подумала о своей бабушке, жившей на исконных землях уичолов.

— Пока можно констатировать лишь то, что это исчезновение… — секретарь запнулся и, подыскивая слова, сделал рукой неопределенный жест, — глубоко беспокоит нас. Ваш отец — выдающийся ученый и в той или иной мере является публичной личностью. Мы пока ничего не сообщали журналистам, но, полагаю, скоро они сами разузнают о случившемся.

— Нам не хотелось бы, чтобы происшествие вызвало скандал или из-за него возник международный инцидент.

Последние реплики сотрудников посольства больше походили на перепалку, в центре которой оказалась молчавшая Джоа.

— Я тоже не желала бы этого, — согласилась она, не найдя другого ответа.

— У вашего отца были враги?

— Нет.

— Мы не исключаем возможности похищения.

— Похищения? — Она не поверила своим ушам.

— Вы владеете значительным состоянием, недвижимостью, ваша семья известна. Не хочу, чтобы вы подумали, что мы суем нос не в свое дело, но…

Джоа никогда не думала о деньгах. Возможно потому, что деньги у них действительно были.

— До сих пор ко мне никто не обращался с требованием выкупа. — В голове у нее пронеслась мысль об обыске в их квартире, но своим собеседникам она ничего не сказала.

— А если обратятся?..

— Я вам, естественно, сообщу, — соврала Джоа не моргнув.

— Чем вы думаете заняться здесь, сеньорита Мир?

— Полечу в Паленке, разумеется. — У меня самолет в полдень.

— Мы могли бы организовать, чтобы вещи отца прислали сюда, тем самым избавив вас от лишних забот и неудобств, — с явным подтекстом изрек секретарь.

— Я хочу знать, над чем трудился мой отец, выяснить, имеет ли это отношение к его исчезновению.

— Но вы так молоды… — не удержался Альваро Понсе.

— Почти девочка… — встрял секретарь.

— Я много ездила с отцом, с двенадцати-тринадцати лет ему помогала и в раскопках, и в дальнейшей исследовательской работе.

— Но у вас могут возникнуть сложности с языком.

— Я говорю на пяти языках, — произнесла она спокойно, — не считая каталонского, галисийского и немного баскского, и объясняюсь еще на двух или трех.

Это произвело впечатление.

— Ну да, конечно, — заморгав от неожиданности, молвил Альваро Понсе.

— Спасибо за хлопоты, — решила она сгладить произведенный эффект. — И за внимание.

Мужчины почувствовали облегчение.

— Пожалуйста, обращайтесь по любым вопросам, — любезно предложил атташе по культуре.

— Сотрудники нашего посольства в вашем распоряжении, — не отставал секретарь.

До вылета в Вильяэрмосу оставалось три часа.

Вильяэрмоса находилась в штате Табаско, но это был единственный город с аэропортом, расположенный ближе всего к Паленке и развалинам городов майя в Чиапасе. Джоа предупреждали, что в этой зоне чуть ли не самая высокая в мире влажность.

Едва ступив на трап самолета, она тут же убедилась, что это не преувеличение.

Ее будто обдало паром, но что еще хуже — воздух, густо насыщенный влагой, при первом же вдохе обжег легкие, наполнив их раскаленной водяной взвесью. Буквально через пять минут одежда насквозь промокла.