Ресторан «Чайка» спрятался на мысе Энн, и найти его было практически невозможно, если вы не знали точно, что ищете. Однако, входя внутрь, вы оказывались в незабываемой атмосфере: окна от пола до потолка, из которых видны пришвартованные прогулочные шлюпки, готовые выйти в открытое море, чтобы вы могли порыбачить, посмотреть на китов или просто расслабиться.

Я почти час смотрела, как они снуют туда-сюда, но так и не придумала, как же преподнести Бенджамену новость.

Бенджамен не заметил моего состояния. Он забрал меня с платформы (место, где остановилась электричка из Бостона с большой натяжкой можно назвать станцией), провез мимо похожего на замок здания, над которым сейчас трудился вместе с ребятами из училища, продемонстрировав выполненную им ручную работу, а потом привез меня сюда.

– Бифштексы здесь тоже отлично готовят, – восторженно сообщил он, протягивая мне меню. – Джордж здесь все время обедает.

Я понятия не имела, кто такой Джордж. И вообще мне было наплевать. Я заказала вино, но, сделав два глотка, вспомнила, что мне нельзя пить, если я действительно беременна и если мы решим оставить ребеночка… ох уж эти «если»… Меня снова настигла тошнота, которая заставила купить тест на беременность, причем практически случайно.

Я поковырялась в салате, потом покатала по тарелке морепродукты, обжаренные в сухарях, стараясь не смотреть на бифштекс (Бенджамен, по закону подлости, заказал с кровью), и наконец решила, что не знаю, как сказать.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, – начала я и только тут поняла, что он вовсю расписывает мне какие-то карнизы – Прости. Я не хотела быть грубой. Не хотела перебивать тебя.

Он обеспокоенно нахмурился, и на лбу пролегла складка.

– Что случилось?

Я вспомнила все варианты, которые отрепетировала в поезде, но потом решила наплевать на них, молча открыла сумочку, достала тест на беременность с двумя полосочками и протянула ему.

А потом меня вырвало.

Иногда бывают такие моменты, когда я воображаю себя элегантной дивой давно минувших дней. Одри Хэпберн. Кэтрин Хэпберн. Грейс Келли. Лорен Бэккол.

Но в глубине души, когда реальность одерживает верх над фантазиями, я понимаю, что больше всего похожа на Люсиль Болл в роли милой, но чокнутой домохозяйки Люси Риккардо.

Определенно, сблевать в ресторане – это в ее стиле.

Окружающие были очень милы, ничего не скажешь. Все было убрано быстро и ловко. Бенджамен задержался, чтобы заплатить по счету и извиниться, пока я сидела снаружи и ждала его на причале. Время от времени причал поскрипывал, но это было как раз то, что нужно, поскольку у меня самой кошки на душе скребли.

Раздались шаги, и Бенджамен сел позади меня.

– Ну, все в порядке.

– Прости, – сказала я с самым несчастным видом. – Это было просто ужасно.

Он обнял меня за плечи.

– Я бы сказал незабываемо. Зато мы сможем сказать нашему первенцу, что он или она с самого начала взволновали общественность.

Я развернулась вполоборота:

– Ты хочешь сказать…

Голос дрогнул, и я замолчала. Внезапно на меня накатила такая усталость, что я просто не в состоянии была говорить.

Бенджамен вытащил из кармана пластиковую полоску.

– Вот, – сказал он, затем достал ручку, сосредоточенно нахмурился, нацарапал дату и отдал тест мне. – Сувенир. На память о самом начале.

Так мы узнали, что у нас будет Сэм. Внезапно все оказалось очень просто.

Возможно, мы с Бенджаменом и решили, что хотим оставить ребенка, но это не значило, что я переварила эту новость и осознала, как беременность повлияет на мою жизнь. Я не готова была вынашивать ребенка, покупать книжки для будущих мам, думать об одежде… и, о господи, не видеть своих ног в течение года. Брр! В конце концов, я оставалась «мадам». Холеной и сексуальной. С такими, как я, случайностей не происходит. Мне было сложно соотнести эти два образа, две реальности, чтобы получившаяся комбинация обрела смысл.

Первой моей реакцией было проигнорировать беременность. Я сходила к доктору, стала пить витамины и сделала несколько вялых попыток бросить курить, кроме того, вино пила только раз в неделю и полностью отказалась от наркотиков, вот и все.

В моей жизни и без беременности хватало проблем. Через три дня после знаменательного ужина в Глостере я включила местные новости и услышала, что убили уличную проститутку, работавшую на Ниланд-стрит. Очень мило с их стороны особо отметить, мрачно подумала я, что убитая женщина работала проституткой. Вызывает больший интерес у публики, чем сообщение об убийстве официантки, работницы банка или секретарши. Разумеется, если бы девушка принадлежала к одной из вышеперечисленных профессий, то она, скорее всего, и сейчас бы жила и здравствовала. Отрицать опасность, связанную с любой нелегальной деятельностью, привлекающей кучу всяких психов, – значит, отрицать очевидное.