– Я не причиню вам вреда. Матушка, что случилось? – повторил свой вопрос Георгий, стараясь выдержать голос в самом убедительном тоне.

– Пошел к черту! Ты хочешь меня трахнуть! Они не убивали меня, они кусали и царапали, били и насиловали, но не убивали! Ты такое же животное! – продолжала стонать безумная женщина.

Бросив взгляд на десяток мужских тел, Соколов понял, о чем причитала Анна. От навеянной картины Георгия передернуло, но все же он должен был узнать ответы.

– Послушайте, мне нужно знать. Что здесь было? Придите в себя! – прикрикнул он на Игуменью.

– Я не знаю сколько это длилось, до самого заката, это точно. Они насиловали меня! Насиловали непорочное дитя божье! – залилась кровавыми слезами Анна.

– Вы видели еще кого-нибудь… – подбирая нужное слово, запнулся Георгий. – Видели кого-нибудь нормального?

– Я вся в их грязном семени! Я вся в их нечистотах! За что мне, господи, эти мучения! – свистели раздавленные легкие женщины.

Минут десять продолжались страдания Анны. И с каждым словом последние капли жизни вытекали из растерзанного тела настоятельницы.

– Покойся с миром. – вздохнув, сказал отец Георгий и, оставив холодное тело Анны, вышел за ворота монастыря.

“Куда идти? Где искать того, о ком мне было сказано?” – расстроенный тем, что Игуменья так ничего толком и не рассказала, думал Соколов, бредя вдоль старых изб поселка.

Мертвецов на сельских улицах было немного, куда меньше чем на монастырском дворе, да и пожары коснулись всего нескольких домов. Хотя Георгия это не удивляло. Здесь жизни и в прежние дни то особо не было.

Вскоре единственная улица поселка закончилась. Домов, где могли бы прятаться уцелевшие, больше не осталось и, проверив последнюю пару окраинных изб, священник убедился в своем одиночестве. Вариантов у Георгия было не много. А если точнее один: двигаться к ближайшему крупному городу. Тверь, город на который указал Голос, находился шести-семи часах ходьбы, и по дороге Георгий собирался заглянуть в соседние села.

“Нужно раздобыть оружие”, – поглаживая густую бороду, решил Соколов, смотря на уходящую вдаль от села дорогу.

Святой отец понимал, что пеший марш по земле мертвых не будет веселой прогулкой и хоть с оружием он дела имел в далеком юношестве, Георгий решил зайти в крайний дом, где еще вчера жил лесничий. На стене, как и предполагал батюшка, висела старая двустволка.

– Если понадобиться, я буду гневом Порядка. – крепко сжимая ружье, сказал себе священник.

Долго искать патроны не пришлось – целых две коробки нашел священник в карманах ватника покойного хозяина дома. Саму курточку Соколов тоже решил конфисковать. Пора была не из теплых, а ночью и вовсе приходили заморозки, так что помереть от ноябрьской стужи Георгию совсем не хотелось.

В соседней хате священник раздобыл еды, вязанную сумку и несколько пустых фляг, которые отправился наполнить к роднику, что находился в трех сотнях метров от края села, на берегу реки Орша.

С ружьем через плечо и в теплом ватнике поверх священной ризы, отец Георгий выглядел воинственно и несколько нелепо. Набрав воды, священник бросил взгляд на бурные воды Орши, которая в нескольких километрах отсюда вливалась в могучую Волгу, и было хотел уже уходить, как взгляд его зацепился на маленькой часовне в полусотни шагов от ключа. Домик построили монашки лет пять назад, по случаю освещения вод родника, и, оставив фляги с ледяной водой и ружье у источника, Соколов прошелся к строению.

Заглянув в часовню, Георгий увидел лежащее на полу тело. То был крепкого вида мужчина в теплой комуфляжной куртке, на голове которого блестела кровавая рана. Приняв человека за очередного покойника, Соколов развернулся и уже хотел вернуться к роднику, как труп на деревянном полу часовни дернулся и что-то забормотал.

Немедля, святой отец рванул к источнику, подобрал одну из фляг, и возвратившись к домику с внезапно ожившим человеком, брызнул холодную родниковую воду на лицо мужчины. Тело зашевелилось и через мгновение уставилось на священника мутными глазами.

– Добро пожаловать в ад. – ухмыльнулся новому знакомому Георгий.

Взгляд человека прояснился, и вяло шевеля губами, мужчина произнес:

– Воды.

Соколов поднес флягу к губам восставшего из мертвых, и когда тот напился, спросил:

– Я надеюсь, ты не собираешься помирать?

– Да вроде бы нет. Вот только голова трещит. – ответил мужчина и прикоснулся к ране.

– Ничего, кровь запеклась. Видимо головой ударился ты дружок, от чего сознание и потерял. – Осматривая ссадину на виске человека, предположил отец Георгий, и помог ему подняться.