Шрифт:
Почти одновременно с этим из рук косого вырвался сгусток пламени, и державший палец на спусковом крючке Серега увидел черную точку, которая вдруг выросла в сплошную черноту. Не успевая закрыть лицо руками, он зажмурился.
Вертолет гигантским жуком дернулся вверх. Потом, словно хитиновые закрылки, распахнул расколотое надвое брюхо под напором красного пламени, выбросившего изорванные тела летчиков и стрелков. Вращающийся винт вместе с мотором продолжал свое кружение, но уже отдельно от разрушенной машины.
Обломки изодранного брюха упали прямо на изумленно смотрящих в небо охотников. Следом рухнул пропеллер, бешено пройдясь по пегому ковру тундры своими гигантскими ножами и перемолов человеческое мясо с черным сланцем. Тут же грянул мощный взрыв – сработали топливные цистерны. Пламя хлынуло на пересохшие мхи…
Бармин осторожно выглянул из разбитого окошка вездехода. Обломки вертолета догорали, и небо, еще несколько минут назад светлое, как сталь, теперь было серым и пасмурным.
В тундру спустились сумерки. Воздух стал рыхл и неподвижен.
– Молодец Пак! Урыл вертак.
– Да, без него бы нам крышка, – согласился с Барминым Донской, ощупывая на железе кабины следы от пуль. – А ты ведь знал, что по Фердинанду с неба палить станут!
– Знал. Потому и обварил все железом. Если бы не моя «броня», гореть бы нам синим пламенем!
Бармин и Донской вывалились из «Фердинанда» и, прижимаясь к земле, огляделись.
– Парни, вы живы?
– Живы, – сказал из-под вездехода Ким. – Только у Пака нога прострелена. Крови много убегает.
– Выбирайтесь, мы прикроем.
– Никак нельзя, – быстро заговорил Ким. – У него нога зажата.
– Я сейчас сдам вперед, – сказал Бармин и ловко запрыгнул в открытую кабину тягача.
Взревел мотор, и тягач пополз вперед, освобождая распластанных на земле корейцев.
– Спасибо, друг! – сказал Донской Паку и носовым платком перетянул бедро выше раны.
Кореец не поморщился, словно и не чувствовал боли.
– Утром Береза хотел поставить нас к яме. А сейчас уже скоро другое утро. Хорошо. Целый день жили, – говорил Пак, улыбаясь.
– Еще поживешь. Ты нам нужен. Как мы без тебя с остальными справимся? – подбадривал корейца Глеб.
Но Пак в поддержке не нуждался. Он был счастлив.
Тем временем Бармин развернулся к ним открытой дверцей. Донской с Кимом втолкнули удивительно легкого Пака в кабину и сами забрались в тягач через заднюю дверь.
– Ну, теперь мы их погоняем! Так, Борман? – Бармин подмигнул псу, появившемуся из-под скамейки. – Мы теперь тоже охотники. Покуражимся! Тебе, собачка, надо им должок отдать! Айда гулять!
«Фердинанд» сорвался с места и помчался туда, откуда совсем недавно охотники лупили по беглецам длинными очередями, не давая поднять головы.
Впереди мелькнули две пятнистые фигуры.
– Сначала этих! – закричал Бармин, направляя тягач вслед охотникам.
– Оставь их, Гена! – крикнул Донской. – Это уже не бойцы!
– Нет! – кричал вездеходчик злорадно. – Сначала намотаю их на траки. Они ломали мне ребра! Они хотели отнести мою голову Березе. Они прилетели сюда убить меня! Теперь я буду отрывать им головы! – орал он в бешенстве, и дьявольская улыбочка блуждала у него на губах.
Расстояние между бегущими охотниками и «Фердинандом» стремительно сокращалось.
Глаза Бармина горели. Ему хотелось вдавить бегущих в черный сланец и тем сполна заплатить за месяцы страха, за удары в лицо.
Один из охотников бросил автомат. Подошвы его тяжелых сапог мелькали уже в десяти шагах от траков надрывно ревущего тягача.
– Стой! – заорал Глеб и схватил Бармина за плечи. – Стой! Ты не зверь!
Боднув охотника в спину, так что тот пролетел метров восемь по воздуху, вездеход встал.
Бармин упал лицом на колени и сжал зубы, словно пытался пересилить приступ нечеловеческой боли.
Охотник, не шевелясь, лежал во мху. Бармин поднял на Донского полные страдания глаза и тяжелым мешком вывалился из тягача.
Прижав сжатые кулаки к вискам, Бармин катался по мху и мычал, как немой идиот, которого жестоко обидели.
– Все! – кричал Донской ему в ухо. – Их больше нет!
Почти звериный вой вырвался из груди вездеходчика, и он заплакал, по-детски широко открыв рот.