— Подтверждено, — произнесла клонированная красавица, отступила и быстро выхватила из поясной портупеи второй необходимый в ее работе предмет — «Правительственную Модель», старинный бластер с тупоносым рылом короткого, рубленного ствола. Голос девушки стал холодным и жестким. — У вас, сэр, есть пятнадцать минут для подготовки к казни. Вы имеете право на один телефонный звонок для совершения причастия, один звонок оформления завещания и, конечно, один звонок в похоронную компанию для согласования кремации. Время пошло!

Мужчина поежился.

— Подтверждено… — повторил он за Сатин. — Так значит, она беременна все же?

— Заражена, — поправила девушка.

— А вы не думаете, что когда-то было естественным зачинать детей именно так, как это сделали мы? — вдруг вспыхнул мужчина.

— Каннибализм тоже был когда-то естественным. Вот только менее болезненным по сравнению с беременностью и родами. Вы подумали о ребенке? Родиться в мире клонированных тел с телом ЕСТЕСТВЕННОГО ПРОИСХОЖДЕНИЯ…

Сатин качнула головой, а к горлу ее подкатил рвотный спазм. Ее не тошнило даже во время страшных хирургических операций, на которые работникам Департамента Геноцида приходилось регулярно являться для тренировки нервов, но вот сейчас — накатило.

— Это… отвратительно, — прошептала она, — я не являюсь работником санитарной инспекции и не мне судить вас, сэр, но коль скоро у нас начался приватный разговор и вы спросили мое мнение, скажу вам как женщина, а не как офицер: то, что вы сделали — мерзко! Ребенок мог родиться с отклонениями в развитии, ужасным больным уродом. Только конченные подонки, такие как вы и ваша Арита, могли пойти на подобное преступление.

— Как я и Арита?.. Святый боже, да что вы сделали с ней?

— Успокойтесь! Во время задержания она оказала сопротивление. Ее убийство прямо предписывалось мне уставом хедхантеров Департамента. Нормы закона соблюдены, вам незачем волноваться.

— А ребенок?

— Разумеется, он мертв тоже.

Мужчина внезапно побледнел.

— О нет, нет, — прошептал он, в отчаянии покрыв ладонями голову, — но за что? Мы с женой всего лишь собирались…

— С женой?! — Сати резко перебила преступника, глаза превратились в щелки. — Я вижу, в вашей криминальной истории, сэр, добавляется нечто новое. Браки запрещены законом!

— А закон придуман шлюхами вроде вас! — с ненавистью воскликнул мужчина.

— Свободный секс это одно из фундаментальных гражданских прав.

— Да бросьте! Зачем вы их убили… За что?!

— Ваше время уходит, сэр!

Мужчина оскалился.

— А вот тут ты врешь, тварь! — задыхаясь, прохрипел он. — Мое время — только начинается!

И отбросив в сторону окурок, осужденный змеиным движением достал из-за пояса пистолет.

Сатин снова прищурилась. Тело ее во время этого финта оставалось совершенно расслабленным и спокойным. «Правительственная Модель», сжатая маленькой женской ладошкой, покоилась у нее на бедре.

— Я вижу, вы очень раздражены, сэр, — заметила она, постучав ногтем по стволу своего оружия, не отрывая его от стройной шелковой ножки. — Вам стоит вести себя сдержанней, в самом деле. Как официальный представитель Департамента Геноцида, я призываю вас к порядку, ибо в противном случае… Вы ведь осознаете, что вам не переиграть в реакции и умении владеть бластером специализированного военного клона. И вы зря меня оскорбляете. «Тварь» здесь — не я, а вы. А ну-ка бросьте игрушку!

Но тут, внезапно, вместо бессмысленного выстрела из оружия, обвиняемый щелкнул пальцами. Звонко и хлестко. В неподвижной тишине, раздираемой только воплями их спора да напряженным дыханием поверженных в шок гостей, щелчок прозвучал громко, как выстрел пули.

С тигриной грацией из толпы зевак выделилось несколько силуэтов. Разного роста и возраста, с бластерами в руках, вокруг Сатин и ее жертвы плотным кольцом встали четырнадцать человек — четырнадцать хмурых мужчин.

Мужчин? Тонкий слух Сатин не улавливал биенья их четырнадцати сердец. И четырнадцать грудных диафрагм не нагнетали кислород в четырнадцать человеческих легких. Но зато микроскопический прибор, вмонтированный в ее внутреннее ухо, уловил пульсацию радиации где-то внутри четырнадцати черепов — то сияли тихим урановым светом ядерные движки хантер-роботов…

— Боевые роботы? — Сатин подняла изящную бровь. — Они ведь используются только военными, откуда…

— О, сударыня! — торжествуя, перебил ее собеседник. — Как примитивен все-таки женский мозг! Вы до сих пор не уловили из нашей беседы простейшую вещь: я — богатейший из жителей Альбигои, и мне плевать на закон! Небольшая сумма наличными решила вопрос с военными. Причем ВАШ ВОПРОС, мадам, — решен также. Пушку на пол. Бросай, я сказал!

На мгновение, Сатин застыла неподвижной статуей. Четырнадцать металлических убийц стояли вокруг нее. Но на самом деле — хватило бы и одного. Каждый из роботов превосходил ее в силе, скорости и реакции настолько же, насколько она превосходила обычных людей. Значит, любое сопротивление бесполезно.

Тонкая ладошка разжалась и выпустила оружие. Скользнув по ее бедру, Гавемент Модел стукнулся о мрамор балкона, подпрыгнул и упокоился на одной из плит примерно в центре образованного военными роботами круга.

— Вы знали, что я приду?

— Не знал даты, но о самой возможности — догадался. Ваш Департамент следит за мной с той поры, как я баллотировался на выборы. Дурак, думал можно что-то изменить в вашей скотской системе.

— Чтобы подобные вам подонки наплодили больше ублюдков? Людей с дефектами, обреченных на муки, вместо гарантированного здоровья клонов?