И он перекрестил ее, не зная чего просить ей у Бога.
Просить было нечего, кроме вечного покоя и тихого мира… Нервная горячка сделала свое дело…
Когда через три дня ее хоронили, весь полк с полковыми дамами присутствовал на обряд у открытой могилы высокой, тонкой женщины… Ее муж рыдал, как безумный.
— Непонятная, — говорила толстая капитанша худенькой поручице. — Она, душечка, всегда была непонятная.
— Да и не ко двору она нам была, — заметила тонкая, как жердь, супруга полкового доктора.
— Не ко двору, не ко двору! — затрещали дамы. — Не ко двору, — просвистел резкий октябрьский ветер.
— Не ко двору, — зашептали вечно зеленые верхушки сосен…
