Туризинд отметил: стража стояла только на пути от здания ратуши, где содержалась перед казнью пленница, до помоста. Еще трое находились на самом помосте. Было совершенно очевидно, что в Ювауме опасались не столько возможных сообщников преступницы, сколько общих беспорядков. Опасность грозила именно пленнице, поскольку в толпе имелось немало желающих расправиться с нею самолично. Власти Юваума даже предположить не могли, что найдутся люди, которым захочется вырвать коварную колдунью из рук правосудия.

«Отлично, – подумал Туризинд. – Люблю удивлять добропорядочных граждан».

Когда женщина добралась до помоста, она остановилась, и одни из стражников помог ей подняться по ступенькам. Туризинд сделал еще несколько шагов к своей цели, пока толпа взволнованно колыхалась.

Наступал решающий миг. Палач, высокий человек в красном плаще с капюшоном, приблизился к женщине и сорвал холщовый мешок с ее головы. Громкий вздох, гораздо более прочувствованный, нежели первый, раскатился над площадью. Туризинд прикусил губу, не в силах сдержать возбуждение.

Женщина оказалась прекрасной. На вид ей было меньше двадцати. Весь ее облик дышал поразительной юной свежестью, которой не повредило ни долгое пребывание в заключении, ни допросы, ни унижения, которым ее подвергали на протяжении целого месяца. Вьющиеся черные волосы свободно падали на ее прямые крепкие плечи, синие глаза лучились удивительно ясным светом.

Медленно она обвела взглядом толпу, мимолетно скользнула глазами по Туризинду. Это длилось лишь миг – но и единого мига хватило, чтобы ему показалось, будто ее взор предназначается только для него.

«Чары, – подумал он. – Она пользуется своей магией для того, чтобы очаровывать мужчин, а потом поступать с ними подло».

Но тут же вспомнил о камне, который так и оставался на шее преступницы. Если чары и существовали, то их должен подавлять амулет, который повесили женщине на шею при аресте. Нет, магия здесь ни при чем. Просто она красавица, вот и все. И к тому же с сильным характером.

Только сейчас, когда оглашали приговор, Туризинд узнал ее имя: Дертоса. Сначало оно резануло слух, потому что звучало слишком странно, по-иноземному, но почти сразу вслед тем Туризинд уловил в нем особенную сладкую музыку.

Он подумал:

«Конан – точнее, Рикульф, прав. Она слишком хороша для того, чтобы умереть так скоро и так бесславно».

Его охватило волнение, сладко заныло под сердцем. Жизнь этой прекрасной женщины была теперь в его руках. Если он допустит, чтобы ее казнили, – она умрет. Но если он попытается спасти ее, она останется жить. Пусть даже стражник схватят их во время бегства – Конан обещал устроить так, что они вывернутся из любой ситуации. Операция будет провалена, но Дертоса же не погибнет.

Ему хотелось, чтобы она знала об этом. Знала сейчас, когда еще ничего не случилось. Что она предвкушала свое спасение и хотя бы единым взглядом попросила Туризинда не медлить.

Но она больше не смотрела на него. Ее голубые глаза устремились на человека, зачитывающего приговор. На чиновника городской магистратуры, облаченного в яркие геральдические одежды.

Скучный сухой голос неприятно контрастировал с праздничным одеянием герольда, когда он бубнил, уткнувшись в широкий, украшенный десятком свисающих печатей, лист:

– Означенная Дертоса… уличенная в использовании недозволенной магии… выдавая себя за уличную женщину… общая сумма награбленного…

Затем он повысил голос и с усилием выкрикнул:

– ПРИГОВАРИВАЕТСЯ!!! К десяти ударам кнутом по телу, а затем к публичной смертной казни через повешение…

В толпе утробно застонали. Зрелище обещало быть интереснее, чем предполагалось изначально. Смерть растягивалась во времени.

Дертоса побледнела и вздрогнула всем телом. Очевидно, известие о публичной порке оказалось новостью и для нее. Туризинд увидел, как исказились отчаянием ее прекрасные черты. Ей потребовалось время, чтобы взять себя в руки.

Чиновник магистратуры свернул лист с приговором и вручил его палачу. Палач торжественно вознес свиток над головой, тряхнул им, так, что все печати застучали, точно кастаньеты, а затем сунул себе за пояс. Чиновник не без облегчения покинул помост.

Так. Теперь там остались трое стражников и палач. Туризинд протиснулся еще на один шаг. В такой давке ему с трудом удалось поднять руку и взяться за рукоять кинжала, торчащего за поясом. Все. Теперь он почти готов к решительным действиям.