– Имею честь представиться – Кеолред, – назвался дворянин.

– Тасон, – буркнул толстяк.

Трактирщик подобрался к ним боком и, низко склонившись, подал вина в кувшине.

– Ступай, дурак, – засмеялся Тасон.

Хмыкнул и Кеолред.

– Вот, занесла нелегкая в эти края, – заговорил Тасон, задумчиво тиская в кулаке холеную темную бороду. – Ехал мимо, но решил завернуть сюда. Отдохнуть, освежиться. У меня торговые дела – в двух днях пути, южнее, знаете ли… Мехами занимаюсь. Держу три охотничьих заимки. Там мои люди промышляют. Налог с этого немалый, но в последние годы и доход отменный. Он засмеялся: – Вы уж простите, что я о доходах! Дворяне, я знаю, о доходах говорить не любят – у вас дворянская честь в ходу, а честь не за деньги берется и не деньгами поднимается…

Кеолред с достоинством кивнул.

– Я направлялся на смотрины невесты, – сообщил он.

– Завидую! – громко сказал Тасон. Он отхлебнул вина, хмыкнул.- Дрянное пойло, не находите?

– Нахожу, – сказал Кеолред. – Впрочем, меня это мало задевает. Я как-то сбился с дороги. Сам не знаю, как такое вышло. Слуги с обозом, с дарами и прочим двинулись к северу, а я погнался за белкой… Я охотник страстный, да вы меня легко поймете, если промышляете пушного зверя…

– За белкой погнались? – Тасон опять захохотал. – Да, я вам отлично понимаю. Зверек шустрый, а добыть его хочется.

– Мне живьем хотелось поймать, – добавил Кеолред, вдруг смутившись. – Привезти ей белочку. Знаете, чтобы прыгала… Зверек шустренький. А невеста моя – совсем девочка. Я ее, правда, не видел. Знатная. Не слишком богатая, но рода очень древнего. Мне хотелось, чтобы она… заинтересовалась мною. Понимаете?

Тасон кивнул.

– Стало быть, ваша цель севернее, моя – южнее, а сошлись мы в Юстриане… Хе-хе, передохнем тут – да и в путь, верно? – сказал громадный толстяк.

Третий путник бросил на них быстрый взгляд, но промолчал. Толстяк сам обратил на него внимания.

– Ну, а ты, – загудел он, махнув рукой простолюдину, – тоже проездом? Или из местных?

– Проездом, – хмуро сказал простолюдин. – Я лошадьми занимаюсь. Хочу поспеть к конской ярмарке.

Туризинд молча опустил глаза. Меньше всего ему хотелось, чтобы эти трое обратили на него внимание. Между ними не было ничего общего. Каждый из них очутился в Юстриане случайно: сбившись с пути или просто заглянув передохнуть в городок по дороге. Но вот они собрались в одном месте – и неожиданно Туризинду, наблюдавшему за ними со стороны, начало казаться, будто кое-что общее у этих троих все же имеется.

Что? Он не мог бы определить это словами. Какая-то победоносность, уверенность в собственных силах…

Разумеется, Туризинду и прежде доводилось видеть людей, которые не сомневались в себе, в своем достоинстве, богатстве, происхождении или физической мощи. Но чтобы в одном трактире сошлись сразу трое – таких? В определенной степени они были равны друг другу.

И тут Туризинд подумал о четвертом. О колбаснике Ноттоне, который непостижимым образом подмял под себя весь город. Как будто щелкнуло что-то в голове у Туризинда. Он еще раз посмотрел на трактирщика. Тот ответил долгим унылым взглядом.

Туризинд встал и, бросив на стол еще одну серебряную монету, направился к выходу. И тут…

– Эй, а ты куда? – зычно взревел толстяк Тасон.

Туризинд замер, затем медленно обернулся.

– Вы мне, господин хороший?

– Да, да, тебе! – Тасон подскочил на месте, махнул мясистой рукой. – Вернись! Куда это ты направился?

– Я, господин хороший, направляюсь к моей лошади, поскольку утолил здесь голод и намерен продолжать путешествие, – ответил Туризинд, стараясь сделать так, чтобы голос его звучал ровно и, по возможности, равнодушно.

– А кто тебе позволил уходить? – надрывался, подпрыгивая на месте, Тасон.

– А почему я должен спрашивать чьего бы то ни было позволения? – в свою очередь осведомился Туризинд и коснулся рукояти меча. – Я свободный человек и не обязан отчитываться перед вами.

Дворянин Кеолред встал и преградил ему дорогу.

– Нет, ты нам ответишь, – произнес он.

Туризинд быстро огляделся по сторонам. Трактирщик куда-то спрятался – предусмотрительный малый. Туризинд вздохнул. Что ж, его предупреждали. Он еще не понимал, чего хотят от него эти чужие люди и почему они готовы наброситься именно на него… Но опасность, исходившая от них, была так же очевидна, как запах конского пота.

Туризинд обнажил меч.

– Я намерен уйти – и я уйду! – сказал он. – Пропусти меня, Кеолред, – если таково твое имя!

– Мое имя Кеолред, и я не пропущу тебя! – сказал тот.

Туризинд заглянул в его глаза и увидел в них пустоту. Зрачок Кеолреда расширился, залив всю радужную оболочку. В самой глубине этой черноты подрагивало какое-то странное пятно, еще более темное, нежели сам зрачок. Всмотревшись, Туризинд увидел собственное отражение. Оно было плоским, как будто Туризинд смотрел не в чужой глаз, а в зеркало.