Аякс изнемогает под скалой -

Слова с трудом ворочают строкой;

Летит Камилла вдоль полей и нив -

И зазвучал уже другой мотив.

Какая в песнях Тимофея власть:

То разжигает, то смиряет страсть!

И сын Амона чувствует в крови

То славы пыл, то сладкий зов любви;

То яростью горят его глаза,

То затуманит зрение слеза.

И перс, и грек, и властелин племен -

Всяк дивной силой музыки пленен!

Как прежде потрясал всех Тимофей,

Так ныне Драйден жжет сердца людей.

Остерегайся крайностей; они

В себе таят опасности одни.

Те — рады крохам, этим — все подай,

В подобные ошибки не впадай.

Пустяк, насмешка разозлит весьма

Того, в ком спеси больше, чем ума;

Башка такого как больной живот:

Его от всякой острой пищи рвет.

Но и любой удачный оборот

Пускай тебя в восторг не приведет;

Что скромно одобряют мудрецы,

Тем шумно восхищаются глупцы;

Впрямь чувство меры изменяет им,

Все, как в тумане, кажется большим.

Один — чужих, другой — своих хулит;

Тот — только древних, этот — новых чтит.

Они способны признавать талант

Лишь избранных, как праведность — сектант;

Послушать их, так божья благодать

Лишь им любезных может осенять.

Но это солнце свет свой всюду льет,

От южных и до северных широт,

Льет ныне, как и в давние года,

И будет согревать людей всегда.

У всех бывал упадок и подъем,

И ясный день сменялся мрачным днем;

Но стар иль нов талант — им дорожи,

Цени лишь правду и чурайся лжи.

Иным самим подумать недосуг,

Им важно то, что говорят вокруг;

Они в своих суждениях — рабы

Избитых мнений суетной толпы.

Иной творит над именем свой суд

И разбирает личность, а не труд.

Но хуже всех — бесстыдные дельцы,

Тупые и надменные льстецы,

Те лизоблюды, что нелепый суд

К ушам владыки своего несут.

Не жалок разве был бы мадригал,

Когда б его бедняк рифмач слагал?

Но если то хозяина строка -

Как остроумна! Как она тонка!

Все совершенно в опусе его,

И в каждом слове видно мастерство!

Так, подражая, неуч вздор несет.

Иной ученый муж не меньше лжет;

Кичась оригинальностью своей,

Он чернь клянет и судит в пику ей,

Хотя толпа иной раз и права;

Поистине дурная голова!

Иной все хвалит, что вчера бранил;

Он, видишь ли, умнее стал, чем был;

Ему бы быть немного поскромней -

Нет, завтра станет он еще умней.

Он с Музой как с любовницей живет:

То носит на руках, а то побьет;

Нетвердый ум, мятущийся всегда,

И суд его — не суд, а чехарда.

Мы так умны, что собственных отцов

Сегодня принимаем за глупцов;

А наших сыновей наступит час -

Что думать им прикажете о нас?

Когда-то наш прекрасный Альбион

Схоластами был густо населен;

Влиятельным считался тот из них,

Кто больше всех цитировал из книг;

Все обсуждалось: вера и Завет,

Шел спор о том, в чем, право, смысла нет.

А ныне лишь в Дак-Лейне сыщем мы

Адептов этих Скота и Фомы,

Средь хлама в Лету канувших годин

И столь родных их сердцу паутин.

Меняла даже вера свой костюм;

Не платит разве моде дань и ум?

Иной, желая умником прослыть,

Согласен все приличья преступить

И славу тем снискать себе готов,

Что вызывает смех у дураков.

Иной же мнит, что всех достиг вершин,

И мерит всех людей на свой аршин;

Такой, свои достоинства любя,

В лице другого хвалит лишь себя.

Вражда умов сопутствует всегда

Раздорам в государстве; в том беда,

Что распри партий и борьба идей

Удваивают ненависть людей.

Как Драйдена неистово бранят,

Как атакуют — пастор, критик, фат!

Но здравый смысл, конечно, верх возьмет,

Пройдет пора злословии и острот,