Она удивлялась, как могла полюбить нечистоплотного обманщика Бруйеду. В ней осталась только женщина-литератор, задетая в своей славе. Она была готова растерзать объект своих мучений, покрыть его плевками и позором и потом разрыдаться в каком- нибудь тихом уголке. Виоланс, захваченный врасплох, не знал как себя вести. Он прошептал:

— Не злись. Ты получишь другую премию, дорогая.

— Я хотела именно эту премию, — сказала Соланж, — И никакой другой не хочу. Но этот Бруйеду! Я его ненавижу…! Я его ненавижу…!

— Он неплохой парень…

— Ты защищаешь его, что ли?

— А почему бы и нет? Ты топчешь бедного человека, который ничего плохого тебе не сделал. Я очень рад за него. Но так как, ты не жаждала этой премии, уж лучше, что он её получил…

— А я предпочла, чтобы это был кто угодно, только не он!

— Почему, моя Соланж?

— Да потому, что он…он…Ах! Леон, ты очень глуп! Ты меня утомляешь, защищая этого скрытного и похотливого монстра. Пора с этим кончать! Ты сейчас все узнаешь! Сам напросился!

Она пронзила мужа взглядом ненависти, доведенной до белого каления, и глухо сказала:

— Он мой любовник!

— Что? — зарычал Виоланс.

— Бруйеду мой любовник…Его книга это — отвод для глаз…Его…

Виоланс схватил её за кисти рук и так сильно затряс, чуть не сломав кости, она закричала:

— Все рушится…! Гром…! Молния…! Смерчи…! Водопад…! Затем она лишилась чувств.

На следующий день Леон Виоланс вызвал к себе в кабинет Бруйеду и ударил его по щекам свинячьей кожаной перчаткой. Состоялся обмен визитными карточками, тайное совещание секундантов и дуэль на пистолетах. Бруйеду был ранен в ягодицу. Этот скандал послужил росту его славе. Он только что напечатал третью книгу. Идут слухи, что у него есть все шансы стать членом французской Академии.