«Давай-давай отсюда! – говорю. – Какие тебе здесь Торбинсы! Не туда заехал. Торбинсы, они в Норгорде живут, заворачивай обратно, только не по моей земле, говорю, а дорогой».

«Торбинса там нет, – шепчет, а шепот у него с присвистом. – Торбинс сюда поехал. Он здесь, близко. Скажешь, когда он появится, – золота привезу».

«Вези, вези, – говорю, – только не мне. Убирайся-ка подобру-поздорову, а то смотри, собак спущу».

Он зашипел, вроде как в насмешку, и на меня конем. Я еле успел отскочить, а он дал шпоры, выбрался на дорогу, и поминай как звали... Ну, а вам-то куда надо?

Фродо глядел в огонь и думал: как же теперь до парома-то?

– Не знаю, что вам и сказать, – замялся он.

– Не знаешь – послушай, чего тебе скажут, – посоветовал Бирюк. – Эх, господин Фродо, господин Фродо, и чего вас понесло в Норгорд? Дурной там народ! (Сэм заерзал на стуле и сурово поглядел на Бирюка.) Вот и всегда-то вы так – нет бы сначала рассудить да посоветоваться. Услышал я, помню, что вы отбились от прямой родни, от Брендизайков, и пристали к троюродному деду – ну, говорю, добра не жди. Старый Бильбо кашу заварил, а расхлебывать вам. Он богатства-то, поди, не трудами праведными в дальних краях раздобыл. А теперь и нашлись такие тамошние, которым очень стало интересно: чьи это драгоценности зарыты у него в Норгорде?

Фродо смолчал: сварливый Бирюк угодил в самую точку.

– Так-то вот, господин Фродо, – продолжал тот. – Хорошо хоть, у вас ума хватило вернуться в родные края. Послушайте-ка доброго совета: вернулись – и живите себе тихо-мирно, с чужаками не якшайтесь. У вас и здесь друзей хватит, верно говорю. А коли тот черный снова заявится, я уж с ним разберусь – хотите, скажу, что вы навсегда уехали из Хоббитании, а то и вовсе померли. Да они и не за вами небось охотятся, а за господином Бильбо – незачем вам было фамилию-то менять!

– Пожалуй, что и так, – согласился Фродо, не отрывая глаз от огня. Бирюк задумчиво глянул на него.

– Вы, я вижу, своей головой жить хотите, – заметил он. – И то сказать: пора уж. Да и про этого черного вы, поди, больше моего знаете, вряд ли я вас очень-то удивил. Знаете – и ладно, держите про себя, я не любопытный. А на душе у вас, видать, неспокойно. Думаете, как бы по-тихому добраться до парома, так?

– Думаю, – признался Фродо. – Только думать тут нечего, надо идти, и будь что будет. Спасибо вам за доброту вашу! Я ведь вас и ваших собак не поверите, тридцать лет побаивался. Сдуру, конечно: был бы у меня надежный друг. Эх, жалко мне от вас уходить. Ну, может, еще наведаюсь, тогда и посидим.

– Милости просим, – сказал Бирюк. – А пока вот чего. Время к закату, нам пора ужинать, мы ведь ложимся и встаем вместе с солнцем. Может, поужинаете у нас?

– Большое спасибо, – отозвался Фродо. – Только боюсь, медлить нам нельзя. Уж и так еле-еле к ночи доберемся до переправы.

– Та-та-та, ух, спешка, слова сказать не дадут. А я о чем: поужинаем, у меня есть крытая повозка, вот я вас и довезу. Оно и быстрее будет и надежнее, а то мало ли что.

Это меняло дело, и Фродо согласился – к великому облегчению своих спутников. Солнце почти скрылось за холмами, сумерки густели. Явились двое сыновей и три дочери Бирюка; громадный стол накрыли мгновенно, еды хватило бы на добрую дюжину гостей. Принесли свечи; разожгли камин. Пива было сколько угодно; главное блюдо, тушеные грибы с ветчиной, подобрали дочиста. Собаки лежали у огня и обгладывали кости.

После ужина Бирюк и его сыновья ушли с фонарями готовить повозку. Когда гости вышли, на дворе было совсем темно. Они уложили мешки и пристроились сами. Бирюк хлопнул вожжами по бокам двух откормленных пони. Жена его стояла в освещенных дверях.

– Ты сам-то поосторожней! – крикнула она. – С чужими не задирайся, довезешь – и прямо домой.

– Ладно, – сказал он, и повозка выехала за ворота.

Ночь была тихая, совсем безветренная, но прохладная. Ехали медленно, без фонаря; до плотины – по дороге, а там – насыпью. У перепутья Бирюк слез, поглядел туда-сюда – темнота непроглядная и ни звука. Речной туман клубился над запрудой и расползался по полям.

– Ишь, темень, – сказал Бирюк. – Ну, обратно-то я фонарь зажгу, а сейчас так.

До парома было лиги две-три. Хоббиты сидели, плотно укутавшись в плащи; слышен был только скрип колес да перестук копыт. Фродо казалось, что повозка не едет, а едва ползет. Пин клевал носом; Сэм настороженно глядел в туман.

Наконец, справа смутно забелелись два высоких столба – поворот к парому. Бирюк натянул вожжи; повозка приостановилась на повороте и съехала под гору. Снова миг тишины... а потом все услышали тот самый звук, который боялись услышать – клацанье копыт. Оно приближалось от реки.

Бирюк соскочил с передка, обхватил лошадиные шеи, чтобы пони не фыркали, и уставился в туманный мрак. Крепь-крап, крепь-крап – хрупали копыта, и этот звук гулко отдавался в тихом вечернем воздухе.

– Вы лучше спрячьтесь, сударь, – торопливо посоветовал хозяину Сэм. – Лягте на дно повозки и накройтесь там ветошью, а мы уж этого Всадника как-нибудь спровадим. – Он выпрыгнул из повозки и встал рядом с Бирюком. Всадники так всадники – только пусть сначала его затопчут.

Крап-кроп, крап-кроп. Сейчас наедет.