— Я верю. Когда я увидела Тома на экране… И когда вспомнила… Я верю, понимаешь? Ты вспомнишь, как остался здесь со мной. Что для этого сделал. А если не вспомнишь, придется самим придумывать выход, верно?

— Конечно. Нас столько во всех вселенных, что вместе мы обязательно придумаем.

— Ты расскажешь Хаскеллу о сигнале? О передаче? О Томе?

— Нет, — огорченно сказал Леонид. — Эта информация — собственность группы, Папа не станет ничего публиковать, пока не разберется во всех деталях. А он никогда не разберется. Он ничего не понимает в квантовой космологии.

— Ты огорчен?

— Я? — Леонид прислушался к себе. — Пожалуй, нет. Я все равно напишу статью.

— О памяти? — улыбнулась Лайма.

— Я физик, — уклончиво произнес Леонид.

— А я — нет, — решительно сказала Лайма. — Я запишу все, что смогу вспомнить. Об этой жизни и обо всех других.

— И назовешь книгу: «Я во всех моих вселенных». Это будет бестселлер.

Леониду казалось, что он улыбается, Лайма видела в его глазах слезы, и оба не представляли, что ждет их завтра.