Я побежал через атрий и споткнулся о жаровню. Вифания ухватилась за меня, а сзади прижался Метон. Откуда-то появился Арат с испуганным лицом. Послышался грохот на кухне, и оттуда выбежал испуганный Конгрион.

Над домом сверкнула молния, заливая все ярким светом. Потом последовал ужасный удар, от которого задрожал пол. Отзвуки грома походили на скрежет мельничных жерновов. Сквозь шум дождя я слышал, как падают столы, грохочут медные тазы, разбиваются горшки. Со всех сторон в атрий ворвались люди с кинжалами в руках. Мы еще больше сгрудились, а они подбежали к воротам, подняли засов и распахнули их настежь.

Предводитель въехал в дом верхом на коне. С копыт стекала вода и грязь. Он спрыгнул и пошел к нам, пнув ногой опрокинутую жаровню.

— Гордиан Сыщик? — спросил он, и звук его голоса перекрыл шум дождя и разгрома, все еще продолжавшегося в доме.

Диана принялась всхлипывать. Я выпрямился, насколько это возможно, когда за тебя цепляются. Метон вышел из-за моей спины и стал рядом.

— Я — Гордиан, — сказал я. — А ты кто и что тебе нужно?

Из-под капюшона виднелась только нижняя часть его лица. Он широко улыбнулся.

— Мы охотимся за хитрым лисом. Где он?

— Если вы имеете в виду Катилину, то его здесь нет, — сказал Метон едва дрогнувшим голосом.

— Не ври, мальчишка.

— Я не мальчишка!

Человек рассмеялся. Я узнал этот смех (если не человека) — это смех возбуждения, когда люди принимаются за грабеж, или когда охотятся, или вступают в разгар битвы. Сердце мое обратилось в лед.

Люди продолжали шнырять повсюду, сверкая своими кинжалами. Некоторые сдвинули капюшоны. Они были в основном молоды, гладко выбриты, со сверкающими глазами и крепко сжатыми губами. При виде некоторых лиц у меня смутно промелькнуло что-то в памяти. Где я мог их видеть?

Метон прижался губами к моему уху.

— Охранники Цицерона! — прошептал он. — Помнишь, тогда, на Форуме?

— О чем ты там шепчешься? — прорычал человек. — Где вы его прячете?

— Каталины здесь нет, — повторил я.

— Глупости! Нам известно, что он укрывается здесь. Мы гнались за ним из самого Рима. Глупец думал, что может ускользнуть незамеченным! Но мы до него доберемся!

— Его здесь нет — по крайней мере, в доме. Может, в конюшне…

— Мы уже обыскали конюшню, подавай нам его!

К нему подбежал один из сопровождающих и что-то прошептал на ухо.

— Невозможно! — прокричал человек. — Они его где-то прячут.

— Но ведь его сопровождают, по крайней мере, десять человек. В таком доме нельзя спрятать десять лошадей и десять человек…

— Десять человек и девять лошадей, — подчеркнул предводитель. — Ты забываешь о том, что мы подобрали на дороге лошадь.

Он повернулся ко мне.

— Мы уже несколько часов гонимся за ним. Сначала ему удалось оторваться, но в последнее время мы наступали ему прямо на пятки. Неважно, что темно и сыро. Промежуток в тучах осветил ненадолго дорогу, и мы увидели их впереди — между горой и холмом. А потом тьма снова поглотила их. И вот когда мы собирались настичь их, они внезапно исчезли. Осталась только одна лошадь, без седока. Не Катилину ли она сбросила? Не в этом ли месте они остановились, Думая, что мы проследуем дальше? Где он? Выдай его нам!

Человек почти кричал, но отчаяние в его голосе придало мне уверенности. Теперь он казался мне не головорезом, способным на любое убийство, а всего лишь незадачливым охотником, рассердившимся на то, что добыча ускользнула от него. Он был в ярости, но его можно было понять. К тому же он устал.

На его усталости я и решил отыграться.

— Катилина не был здесь сегодня вечером. Разве я не сказал бы вам сразу же? Разве я не так же верен консулу, как и вы? Если вам знакомо мое имя и если вы знаете, что он посещал меня несколько раз в прошлом, тогда вы должны знать и мою роль в игре Цицерона. Что он скажет, когда узнает о суматохе, вызванной вами в моем доме? Или о том, что вы смертельно напугали мою семью? Каталины здесь нет, еще раз повторяю! Мы уже давно его не видели. Он улизнул от вас? Ну что ж, возвращайтесь на Кассианову дорогу, если еще хотите поймать его.

Человек в ярости топнул ногой, потом вдруг понял, что весь дрожит от холода. Он сдернул капюшон и пригладил свои мокрые волосы. Он был совсем молод.

Погром в доме постепенно прекратился. Люди стали собираться в атрии, ожидая приказаний.

Предводитель хмуро посмотрел на меня из-под бровей.

— Вчера приверженцы Каталины попытались убить консула. Они пришли к дому Цицерона на закате, как бы в гости, надеясь обмануть рабов и, проникнув в дом, заколоть его кинжалами. Но консула заранее предупредили о времени, и он не пустил их.