Маша видела, что они молчат намеренно и тоже выжидала. Наконец она не выдержала:

— Сележка. А у нас Длуг убежал.

— Мне Света сказала.

— А почему он убежал? У нас, что, плохо?

— Я думаю, что Хмурый в опасности, вот он и убежал.

— Да ты что? — Маша вытаращила глаза.

Света укоризненно посмотрела на Сережу.

Маша, тем временем, выпятила нижнюю губу и заревела.

— Не плачь, Машка. — Сережа погладил ее по голове. — Друг его найдет и выручит.

Маша перестала плакать и посмотрела на него.

— Плавда? Ты не влешь?

— Маш! Ну ты же знаешь, что я тебе никогда не вру.

— Знаю! Ты холоший блатик.

Сережа допил чай, поставил кружку на стол.

— Спасибо, девчонки! Вкусный обед. Я пойду.

— Ты куда?

— Стрелять пойду.

Света глянула ему прямо в глаза.

— Точно стрелять?

Сережа не отводил взгляда. Он действительно шел стрелять. Только шел на Выжигатель. Но, ведь, шел стрелять.

— Точнее не бывает. Я задержусь немного.

— Сележка! Может тебе бутелблоды сделать?

— Машка! Я тебя люблю! Ты самая лучшая.

Маша довольная похвалой брата, стала приготавливать ему бутерброды. Он пошел в комнату, заряжать магазины.

Света пристально наблюдала за ним. Но он был, как всегда, спокоен и она пошла мыть посуду.

Пока Сережа заряжал, Маша приготовила бутерброды. Она завернула их в кальку и принесла Сереже.

— Сележа! Они вкусные. Я тебе много сделала.

— Спасибо Маша. — Сережа прижал ее к себе. — Я на долго ухожу.

— Тебе хватит. Смотли, сколько много.

Сережа сунул сверток с бутербродами в ранец. Рассовал по карманам жилета магазины.

— Пойду я. Скажи Свете.

Маша побежала на кухню на ходу крича:

— Света! Сележка уже уходит.

— Ты бы отдохнул после обеда. — Света появилась в дверях, вытирая руки о фартук.

— По дороге отдохну. Машка. Слушайся Свету.

— Угу.

Сережа закинул ранец за спину и пошел на выход. Главное спокойно. Чтобы было все как всегда. Чтобы никаких подозрений.

Выйдя на улицу, он пошел в сторону бара, но дойдя до цеха, юркнул во внутрь. Там было пусто. У противоположного выхода, Сталкеры жгли костер и травили байки. Сережа забрался по трапу на второй этаж. Теперь надо было найти незаколоченное окно, ведущее на Дикую территорию. Идти по Дикой территории было опасно, но зато свои его не заметят.

Сережа остановился у окна, забитого большим листом железа. Один угол оторвался и, периодически, ботал по раме. Это было то, что надо.

Он, спокойно, присел у оторванного угла железа и вынул из ранца веревку, которую припрятал, когда Света мыла посуду. Веревка была длинная и прочная. Продев один конец веревки через уголок, из которого была сварена рама, он связал его с другим концом. Не оставлять же ее здесь. Слезет, развяжет и сдернет.

Отогнув лист железа, он встал на подоконник, крепко ухватился за веревку и начал спуск. Приземлившись, он осмотрелся. Дикая территория считалась опасным местом. Здесь водились мутанты. Хозяйничали Хантеры и наемники. И вообще. Диким нормальное не назовут. На первый взгляд, все было нормально. И он стал отвязывать веревку.

Отвязав и убрав веревку в ранец, Сережа вынул из кобуры пистолет. Он проверил его готовность и, взяв обеими руками, опустив стволом вниз, пошел вдоль бетонного забора.

Все было нормально. Говорили, что на Дикой территории, было полно слепых псов. Пока, все было спокойно. Он обошел, приличных размеров, «электру». Она даже не скрывалась. Потрескивала, словно предупреждала, что это место занято.

Пройдя с пол километра, Сережа уловил вдалеке движение воздуха. Точно так же, воздух ведет себя над костром.

Он остановился. Марево тоже остановилось. Он ждал. Марево проявилось и показался кровосос,

— Нарисовался. — Сережа сплюнул под ноги. — Хрен сотрешь.

Он решил подождать. Кровосос не уходил и не нападал. Вел он себя странно, как актер на сцене. То показывал себя во всей красе, медленно поворачиваясь, то становился невидимым. Было такое впечатление, что он играет на публику.

Сереже это стало надоедать.

— Эй, ты! — Он вышел на открытое пространство. — Хорош выеживаться, как вошь на гребешке. Или уходи, или нападай.