Маккефри Энн
Шрифт:
— Мастер Арнор, мой архивариус скоро совсем ослепнет в своих стараниях расшифровать рассыпающиеся в прах Записи. Он справляется неплохо, но иногда мне приходит в голову мысль, что он понятия не имеет, о чем в них говорится, а потому беспощадно перевирает непонятные слова. Фандарел тоже предупреждал, что мы столкнемся с искажениями. Он твердо уверен: многие несообразности в старых Архивах — следствие ошибок при переписке. Будь у нас переписчики, знакомые с содержанием записей…
— Я хотел бы, чтобы Джексом этому поучился, — перебил его Лайтол.
— Я очень надеялся, что ты это предложишь.
— Не забудь, что ты обещал взять к себе моего сына, — напомнил Грож.
— Но если Джексом…
— А почему бы не сделать и то и другое? — предложил Робинтон. — Можно взять несколько мальчиков того же возраста и положения, что и Джексом, пусть воспитываются здесь, в Руате, где он должен учиться управлять холдом. Но парню полезно также ознакомиться с разными ремеслами в иной компании, вместе с молодыми подмастерьями, к примеру.
— Пир после голодной зимы? — заметил Н'тон так тихо, что его услышали только Робинтон и Менолли. — Кстати, о пирах — вот и наш виновник торжества!
Джексом в нерешительности остановился на пороге, но потом, вспомнив о правилах хорошего тона, отвесил гостям поклон.
— С Рут'ом все в порядке, Джексом? — приветливо спросила Лесса, жестом приглашая мальчика подойти поближе.
— Да, моя госпожа.
— А мы тут без тебя кое-что придумали, — с улыбкой продолжала она, поймав его непонимающий взгляд.
— Ты ведь знаком с моим сыном Хороном? Ему столько же лет, сколько и тебе, — спросил Грож.
Джексом удивленно кивнул.
— Он будет воспитываться у вас, так что у тебя появится приятель.
— А может быть, и не один, — добавила Лесса. — Ты рад?
Робинтон заметил, как недоверчиво расширились глаза мальчика. Он перевел взгляд с Лессы на Грожа, потом на Лайтола и не спускал глаз с опекуна, пока тот не соблаговолил торжественно кивнуть.
— Как насчет того, чтобы наведаться в мою мастерскую, когда Рут' освоит все премудрости полета? — спросил Робинтон. — Вот увидишь, я научу тебя таким вещам, о которых твой Лайтол знать не знает!
— О! — Джексом снова остановил взгляд на Лайтоле. — Неужели все это — правда?
В голосе мальчика звенели облегчение и неподдельная радость.
Глава 2
Бенден-Вейр.
Тринадцатый оборот с начала Прохождения
Над Бенденом сгущались сумерки. Робинтон взбирался по лестнице, ведущей в королевский вейр, — этот путь за последние тринадцать оборотов он проделывал бессчетное количество раз. Арфист остановился передохнуть, а заодно и перемолвиться словом со своим спутником.
— Мы правильно рассчитали время, Торик. Вряд ли кто-нибудь заметил наше появление. А Н'тона, конечно, расспрашивать не станут, — сказал он, кивнув в сторону едва различимого в полумраке силуэта вождя Форта — Н'тон пересекал чашу Вейра, направляясь к освещенным нижним пещерам.
Но Торик смотрел в другую сторону. Взгляд его был прикован к карнизу, где восседал бронзовый Мнемент'. Мерцающие в полумраке фасетчатые глаза дракона пристально разглядывали прибывших. Увидев бронзового гиганта, Заир, файр Робинтона, вцепился острыми коготками в ухо хозяина и крепко обвил хвостом его шею.
— Не бойся, Заир, он тебя не тронет, — шепнул Робинтон, надеясь, что его слова успокоят и правителя Южного холда; судя по выражению лица, Торик был совершенно ошеломлен.
— Да ведь он почти вдвое крупнее любого дракона Древних, — почтительно понизив голос, произнес Торик. — А я-то думал, что больше Н'тонова Лиот'а не бывает!
— Пожалуй, Мнемент' — самый крупный из бронзовых, — сказал Робинтон, одолевая последние ступеньки. Он снова почувствовал знакомую боль в груди. А он-то надеялся, что вынужденный отдых на море поможет одолеть эту хворь! Нет, придется все же посоветоваться с мастером Олдайвом…
— Добрый вечер, Мнемент'! — поднявшись на верхнюю площадку, арфист поклонился бронзовому. — Мне всегда кажется, что как-то невежливо прошмыгнуть мимо, не поздоровавшись, — шепнул он Торику. — А это мой друг Торик — Ф'лар и Лесса ожидают его.
«Знаю. Я уже передал им, что вы идете».
Робинтон откланялся. Он никогда заранее не рассчитывал, что дракон пожелает ответить ему, но, если это случалось, испытывал почти детское чувство боязливого и восторженного удивления. Сейчас он не стал передавать Торику слова дракона. Парень и без того оробел.