— Попробуй рассуждать логически, — сказала девушка, наклоняясь к нему, — ведь Рут' еще подросток, он взрослеет медленнее, чем другие драконы.

— Ты хочешь сказать, что он никогда не повзрослеет настолько, чтобы спариваться?

Менолли пристально посмотрела на него, и Джексом не обнаружил в ее взгляде ожидаемой жалости или уклончивости.

— Скажи мне, Джексом, разве тебе плохо с Кораной?

— Что ты! Прекрасно…

— Ты огорчен и, по-моему, совершенно зря. Я никогда не слышала ничего такого, что могло бы послужить поводом для беспокойства. Разве что разговоры о том, что Рут' — не такой, как другие.

«Я уже рассказал Мнемент'у все, что он хотел узнать. Они сейчас улетят, — сообщил Рут'. — Как ты думаешь, теперь мне можно искупаться в озере?»

— Разве ты вчера не накупался вдоволь в бухте? — Джексом с облегчением убедился, что может говорить с драконом совершенно спокойно.

«Но это же было вчера, — так же спокойно ответил Рут'. — С тех пор я уже поел и поспал на пыльной скале. Тебе, я думаю, тоже не помешало бы искупаться».

— Ладно, ладно, — согласился Джексом, — ступай! Только смотри, чтобы Лесса не увидела с тобой файров.

«А кто правильно почистит мне гребень?» — укоризненно осведомился Рут', слезая с каменного ложа.

— Чем он недоволен? — спросила Менолли, с усмешкой заметив выражение лица Джексома.

— Хочет, чтобы ему потерли спинку.

— Я пришлю к тебе своих малышей, Рут', когда ты уже будешь на озере. Лесса ничего не узнает.

Белый дракон, уже направлявшийся к выходу, замер на половине дороги, склонив голову набок, и слегка призадумался. Потом выгнул шею и уверенной поступью двинулся вперед. «Все в порядке. Мнемент' улетел, и Рамот'а вместе с ним. Они не узнают, что я купался с ящерицами и они чистили мне спину».

Джексом не смог удержаться от смеха — такое лукавое самодовольство звучало в тоне его приятеля.

— Извини, Джексом, что притащила с собой Миррим, но без ее Пат'ы мне было бы трудновато сюда забраться — ну, и без нее тоже.

Джексом отхлебнул большой глоток кла.

— Ладно, простим ее… раз у Пат'ы такие заботы.

— Миррим сама вечно озабочена — не одним, так другим, — язвительно сказала Менолли.

— Что-что?

— Она вообще славится скверным характером…

Внезапно Джексом, которому пришла в голову неожиданная мысль, перебил арфистку:

— А тебе не кажется, что Миррим могла заранее пробраться на площадку Рождений, чтобы заполучить дракона? Конечно, ничего такого не было… но ты ведь помнишь — никто не ожидал, что девчонка запечатлит боевого дракона…

— Как будто с тобой было иначе… Ладно, Джексом, уж и пошутить нельзя! Я не думаю, чтобы она пыталась повлиять на Пат'у, когда та была еще в яйце. И у Миррим были файры — целых три, так что она казалась вполне довольной жизнью… Да и кто на ее месте был бы недоволен? — арфистка усмехнулась. — А ты знаешь, как разъярилась Лесса, когда Миррим запечатлила Пат'у? И тогда ни единый человек не признался, что видел, как Миррим лазала на площадку Рождений! Случись такое, Лессе непременно бы доложили… Возможно, Миррим неуживчива, бестактна, утомительна и любит совать нос не в свое дело, но она не лгунья. Ты не был на том Запечатлении? Зато я была. Знаешь, как все выглядело? Пат'а приковыляла туда, где устроилась Миррим, и торчала там, безутешно скуля и отвергая всех кандидатов, находившихся на площадке. В конце концов Ф'лар решил, что ей понравился кто-то из публики, — Менолли пожала плечами. — И этим «кто-то» оказалась Миррим. И вот что еще странно: ни один из ее файров даже не чирикнул в знак протеста. Нет, я думаю, их связь была так же… так же предрешена, как и ваша с Рут'ом. Например, у нас с Крикуном было совсем не так. Мне совсем не нужен был еще один файр! — она поморщилась при неприятном воспоминании. — Просто скорлупа яйца треснула, когда я передавала его этому безмозглому сынку лорда Грожа. Ну, и… Правда, лорд меня никогда не винил — ведь мальчишка получил-таки зеленую. Но подумай — такому слюнтяю мог достаться бронзовый!

Джексом сжал тонкую руку девушки.

— Что-то ты слишком много болтаешь! Хочешь меня надуть? Ну-ка, признавайся, что тебе известно про нас с Рут'ом?

Менолли взглянула ему прямо в глаза.

— Мне ничего не известно. Честно, Джексом. И, судя по твоим же словам, Рут' отнесся к известию о скором брачном полете Пат'ы с таким же интересом, как мальчик, которому велели вынести мусор.

— Но это еще не значит…

— Это ничего не значит. Поэтому не становись в позу обиженного. Рут' созревает медленно. Вот и все, что тебе нужно помнить… особенно если учесть, что у тебя под рукой всегда есть Корана.

— Менолли!

— И нечего злиться. Иначе весь твой отдых пойдет насмарку. Ты ведь вчера совсем обессилел, — девушка похлопала его по руке. — Я ведь не дразню тебя, когда говорю о Коране, а просто поясняю… Хотя ты, быть может, не замечаешь разницы.

— Сдается мне, что дела Руата не должны заботить арфистов, — стиснув зубы, чтобы не высказать все до конца, заявил Джексом.

— Арфистов заботишь ты, всадник белого Рут'а, а вовсе не юный Джексом, лорд Руата.

— И здесь тоже есть разница?

— Вот именно, — Менолли говорила серьезно, но глаза ее лучились смехом. — Как только Джексом начинает влиять на происходящие на Перне события, он сразу же становится заботой арфистов.

Джексом уставился на нее, по-прежнему недоумевая, почему она умалчивает о его эскападе с возвращением яйца. И вдруг уловил в глазах девушки странное предостережение: по какой-то причине она не хотела, чтобы он подтвердил свою причастность к этой истории.

— В тебе, Джексом, сразу несколько человек, — с подкупающей искренностью продолжала Менолли. — Властелин холда, который не должен стать поводом для раздоров, всадник единственного в своем роде дракона и юноша, который никак не может решить, что за путь ему выбрать. Но ты ведь знаешь — можно быть всем и даже больше, не нарушив верности ни себе, ни другим.