Нам тесно в словах —мы устало уходим от них,и в разных углахостаемся опять «при своих».Нам тесно в молчаньи,и снова мы воду толчём,и старую дверьоткрываем всё тем же ключомВсё дело в замке —так нам кажется, раз! — и войдём!Но дверь на крючке,и за дверью не то, что мы ждём…
* * *
День догорает — мутно, бескрыло…День догорает — так безнадёжно…Где это было? С кем это было?Сколько повторов в жизни возможно?Всё повторялось, всё пережито —кем-то, когда-то, в общем и целом —так же по ребрам била копытомподлость, снимая с чести проценты,Дружеский вексель с правды сканючив,стригла купоны, ярко наглела,в спину пинала — дай только случай!И процветала, и не добрела!День догорает — выцветший снимок…Тянется вечер тенью безвольной…Быть бы мудрее — всё объяснимо…В общем — конечно. В частностях — больно.
* * *
Постыден акт холодного умас крупинками гашишных возбуждений —три маковых зерна и вырожденье:Верлен — верлибр — верхушки — Хохлома!Макайте хлеб в раствор адреналина,хватайте жизнь за острые рога:была Яга, а стала — Магдалина,лишь шаг шагни от «деге–» до Дега.И минус — корабли в отсчёт обратныйкузнечиков крошащийся хитиннесут как чек, отбитый для оплатыкаких-то непонятных каватин.И меряя извилины линейкой,ты давишь иронический смешок:юродивый несет свою копейкув пустой благотворительный горшок…Над оловянной крашеной эстрадойкружится порошковая зима…О, ради Бога! Кришны! Беса ради!Куда тебя заносит, Хохлома?!
* * *
Мы подковали море и подковуПрибили пирсом к грязи берегов…Последний краб запряг конька морскогоИ был таков.
ЮНЫЙ «НАЦИ» ДОМАШНЕЙ ФОРМАЦИИ
Он жаждет порядка —обмеров и тестов.Он гладит любовнокоричневый китель.Простите, Бетховен,и Пушкин — простите,но вам на землене отводит он места:вы глухи, герр Людвиг,а вы, Сан Сергеич,имели несчастьеболеть аневризмой…Он жаждет даватьразрешение людямсебя продолжать —пережевок фашизмажелезно уверен,что сам полноценен,не нужен ему ни Ван Гог,ни аптека!Проснитесь! Спектакльна внутренней сцене!В последнюю четвертьдвадцатого века.
* * *
Не под сенью парнасских оливвозлежу — это всё разговоры,я — тот камень, с которым Сизифобречен подниматься на гору,я сама этот камень творюкаждый день из словесного хламаи себе этот камень дарю,как ослица — упрямо,и просеяв слова, как муку,с каждым разом всё круче,я на горку себя волоку —на вершину, где тучибудто тряпки висят на камняхравнодушных и вечных…Что же снова толкает меняв этот путь бесконечный?Может, память натруженных ног,может, нрав круторогий?Может то, что следы от дорог —это тоже — дороги.
* * *
Кто идет за тобой —человек или тень?..Старый пес на больныхподагрических лапах?..Или это тревожитотравленный запах,ветерок от акаций,досужая лень,породившая страхина темной аллее —оттого, что одна,оттого, что не смеяоглянуться назад,принимаешь за шагшорох листьеви собственных жилок биенье…Листья шепчут своё…Травы прячут коренья…Псы спешат на помойки…За что тебя так?
* * *
Проще и обнаженнейстало на белом свете —сами уходят жены,сами взрослеют дети…Преданность разбазарив,дружбу корыстью метим,и попадаем самив собственной вязки сети.А нахлебавшись вдостальржавой воды из ямин,мямлим: «Не так всё просто!Не разберемся сами!»…
* * *
Через асфальт проклюнулась трава,слепой росток, тонюсенькая жилкана свет и дождь открыто заявилаприродой закрепленные права.Через асфальт былинками, травойпротеплилась упрямая надежда…Смеялись все, а верил лишь невежда,что камни пробивают головой,в основах сопромата ни бум-бум,не знает формул, тёмен в словесах,но лезет, как травинка, наобум,удачу не прикинув на весах.Топчи его каблучным смертным боем,асфальта серость надвое умножь,но даже сквозь бетон над головоюон помнит то, что солнце есть и дождь!
* * *
Возвращайся, комета Галлея!Не устань, прилетай, не старея!Пусть не нам, пусть не детям, но внукампредъяви постоянный билетк этой самой живой из планет.Появись через семьдесят лет —долгожданно, стремительно, кратко —и опять загадай нам загадку,звёздной пылью присыпав ответ!И какой-то грядущий поэт,в горсть ловя ускользающий свет,наберет на экране дисплея:— Возвращайся, комета Галлея!
ВОСПОМИНАНИЯ О КУРШСКОЙ КОСЕ
Сосны, как стрелы вонзились в песок,с Балтики ветер несётся к заливу —море на берег готовит бросок,пенные шапки взметнув неигриво.Люди без страха глядят на прибой —много столетий живут они вместе,море давно уже стало судьбой,трудной работой, любовью и песней…Песня струится в рыбачьих сетях,вторят мужчины мотивам знакомым —кто-то и дома живет как в гостях,им же и море становится домом.Крепкие лица, открытые взгляды,руки, пропахшие рыбой и солью —море не терпит фальшивой бравады,море проверит на прочность и волю…Я увезу эти взгляды с собою —с хвоей сосны, с камышом из залива,чтобы когда-нибудь долгой зимоюснова проснуться с улыбкой счастливой,вспомню, как соль на рыбачьем вискечертит узор, и вернусь на мгновеньек соснам, стоящим на зыбком песке,к ветру, шумящему в их опереньи…
