— Нет, — неуверенно ответил Муравьишка. — Я такого заклинания не знаю.

«Скорее всего, он и велосипеда-то в глаза не видел», — сообразила Ирма.

Корнелия не находила себе места от нетерпения.

— Слушайте, мне, конечно, нравится стоять тут часами и обсуждать разные заклинания и тому подобные вещи, но разве у нас нет других дел?

Ирма вздохнула. Корнелия была права. Как всегда. И это в ней раздражало больше всего.

— Веди нас, — обратилась она к Муравьишке. — Мисс Благоразумие, как обычно, права.

— Наконец-то ты это признала, — подначивала подругу Корнелия. В ее голубых глазах плясали смешинки. Вороны, сидевшие на ближайшей крыше, сипло закаркали, словно тоже решили посмеяться.

— Осторожней, Корнелия, а то я передумаю и все-таки вызову дождик… над тобой.

Муравьишка запротестовал, опасаясь, что его драгоценная книга будет испорчена, и Ирме пришлось успокоить его.

— Не волнуйся, я пошутила. Далеко еще до этой твоей Башни?

— Недалеко. Вниз по этой улице.

Но он ошибся. Они миновали несколько кварталов и уткнулись в переулок. Муравьишка смутился.

— Но я думал… Возможно, мы должны были раньше свернуть налево. Придется возвращаться.

Стайка ворон, устроившаяся на одной из крыш, наблюдала за ними. Ирма бросила на них неприязненный взгляд. Она никогда не любила ворон, а теперь они еще и напоминали о Горгоне. Она замахала руками, пытаясь прогнать их.

— Оставь их в покое, — сказала ей Вилл. — Они же не сделали тебе ничего плохого.

— У меня такое ощущение, будто они за нами следят. И карканье у них похоже на смех.

— Сюда, — указал Муравьишка.

Но он снова ошибся. Они вышли на площадь, очень похожую на Библиотечную, но здесь не было никакой Башни Совы, только здание, напоминавшее крепость. На усеянных бойницами стенах, словно часовые, сидели вороны.

— Простите меня, — удрученно произнес Муравьишка. — Похоже, я совсем заблудился. Я не могу найти Башню. Может, если мы вернемся к Библиотеке…

Но Тарани не двигалась, она уставилась на крепость со странным выражением на лице.

— Посмотрите только на этих ворон, — сказала она. — Посмотрите на всех этих ворон.

Вилл тоже с удивлением оглядывалась по сторонам.

— Куда делись все совы? Здесь были тысячи сов, а теперь ни одной. Только эти мерзкие вороны.

— Я говорила вам, но вы меня не слушали, — напомнила Ирма. — Пожалуй, теперь это место нужно назвать Вороньим Городом, вместо Города Сов.

Внезапно Корнелия побледнела.

— Наверное, что-то все же произошло. Что-то ужасное… — прошептала она.

Тарани тоже казалась испуганной.

— Ирма, твоя подвеска… Можно мне взглянуть на нее? — спросила она, протягивая руку.

Ирма посмотрела на свой кулон.

— У нас еще осталось время, — сказала она. — Там еще есть немного…

И вдруг она застыла, не веря своим глазам. Подвеска изменилась. Это была уже не сова, державшая в лапах хрустальные песочные часы. Это была ворона.

Это место было так похоже на Хитерфилд! На углу помещался бакалейный магазин, как и должно было быть. А за ним… Несмотря на пульсирующую в висках боль, Хай Лин ускорила шаг. Она должна увидеть, что там.

Вывеска в красно-желтых тонах. Аппетитные запахи с кухни. Большое круглое окно — она всегда представляла, что это иллюминатор космического корабля… Хай Лин чуть не вскрикнула от облегчения. Она одним прыжком преодолела последние несколько метров, рывком распахнула дверь…

И замерла.

Да, это был ресторан. С белыми скатертями, аккуратно сложенными салфетками и сверкающими серебряными подсвечниками. Темноволосый мальчик ловко убирал с одного из столиков кофейные чашки и бокалы, а элегантная женщина, такая же темноволосая, принимала заказ у группы посетителей.

Хай Лин никогда раньше не видела ни этой женщины, ни этого мальчика. Здесь должен был быть ее дом. Но это был не он.

Она в отчаянии развернулась, чтобы взглянуть на обманувшую ее вывеску. И хотя цвета и форма были такими же, сейчас она заметила, что на картинке было изображено другое животное и буквы складывались в другое название: «Золотой Грифон».

Внезапно на Хай Лин накатила волна головокружения, и через секунду она обнаружила, что стоит на коленях, вцепившись в дверной косяк, чтобы не упасть окончательно.