— Всё, свадьба! — заключает она и целует в щёку сначала меня, потом Вадима.

— Ты, конечно, попрала все мыслимые традиции, — говорит Вадим, почёсывая затылок. — Ну, что я могу сказать? Мне ничего не остаётся… Да, я согласен, но только при условии, что ты не заставишь меня надеть подвенечное платье.

— А что, это хорошая идея! — смеюсь я.

— Ну, нет! — машет руками Вадим.

— Ладно, шучу, — говорю я. — А если серьёзно, каков твой ответ?

Лиза обнимает Вадима за шею, льнёт к нему щекой.

— Папочка, да, да, — подсказывает она.

Вадим проводит пальцами по моей щеке, берёт меня за руку, вздыхает и улыбается.

— Да, — говорит он.

Лиза скачет вокруг нас и визжит от восторга.

В конце августа мы с Эдиком встречаемся у судьи и обсуждаем следующие вопросы: невозможность примирения, мой добровольный отказ от имущественных притязаний и возможность вынесения решения о детях на отдельном заседании, которое мы хотели бы перенести на более позднее время.

Решение суда: брак считать расторгнутым, имущество разделу не подвергать в связи с моим добровольным отказом от причитающейся мне половины, вопрос о проживании детей с кем-либо из нас вынести на отдельное заседание, которое назначить на шестнадцатое ноября текущего года.

Итак, я разведена. Но пока мне ещё не до свадьбы с Вадимом: двадцать седьмого сентября Машенька вернётся из небытия, и мне нужно быть в этот момент рядом с ней. Идёт напряжённая работа над вторым альбомом, выход которого планируется на конец января, с февраля по апрель запланированы гастроли с новым альбомом, ещё я приняла предложение представлять линию антивозрастной косметики, сняться в паре-тройке рекламных роликов и дать несколько концертов на частных вечеринках. Не скрою: я хочу заработать денег. Я не буду спать, не буду есть, буду давать хоть по три концерта в день, снимусь хоть в рекламе чипсов, но заработаю на свадебный подарок Вадиму. А подарить я ему хочу дом.

Я хочу переехать поближе к Маше и Ване. Что бы ни решил суд, я не хочу, чтобы нас разделяло большое расстояние. Если мне удастся забрать детей к себе, им не придётся покидать родной город, школу, друзей, Ваня не уйдёт из своей давно сыгранной хоккейной команды, да и с отцом им будет проще встречаться. Если дети всё-таки останутся с Эдиком (возможный, но нежелательный для меня вариант), я буду иметь возможность жить максимально близко. Вадим в принципе согласен на переезд, а Лизу я надеюсь заманить тем, что дом будет точной копией того, в котором мы живём сейчас. Разумеется, его придётся не покупать, а строить. От всех этих хлопот можно просто свалиться, но я уверена, что справлюсь. Всё, что я делаю, я делаю для моих детей.

А окрыляет, греет и даёт мне силы вернувшаяся ко мне Машина любовь. Только ради этого я сверну горы.

Вечером двадцать шестого сентября я звоню в дверь дома, который уже больше не мой. Открывает мне Эдик — тоже не мой: на пальце у него блестит обручальное кольцо. Лариса, в халате и тапочках, с округлившимся животиком и тоже с кольцом на пальце, сидит перед телевизором и ест бананы. Как и в прошлый раз, Эдик поит меня на кухне чаем.

— Как это вы так быстро расписались? — спрашиваю я.

— В загсе вошли в наше положение, — отвечает он, показывая руками большой живот.

— А, — киваю я.

Он интересуется:

— А ты ещё не вышла замуж?

— До этого ещё долго, — говорю я. — Много дел надо сделать.

— Понятно… Ну, а как творчество?

— Идёт помаленьку.

После чая Ваня завлекает меня к себе на чердак.

— Мам, с этой мымрой жить просто невозможно! — жалуется он. — Если она беременная, это ведь ещё не значит, что она — пуп земли?

— Вообще-то, беременной женщине нужна забота и повышенное внимание, — говорю я. — У неё бывают капризы, перепады настроения и тому подобные заморочки. К сожалению, с этим ничего не поделаешь. Не обращай внимания.

— Но я же не обязан подносить ей то и сё, бросать всё и ехать в магазин, если ей вдруг чего-то захотелось!

— Ну, а что страшного случится, если ты подашь ей то, что она просит?

— Ну, один, ну, два раза — это ещё ладно, я согласен. Но не десять же раз на дню! У меня ведь тоже свои дела есть. Я ей не прислуга. Знаешь, что она сказала? Что ты нас бросила, а она, видите ли, заменяет нам родную мать, и за то мы должны быть ей благодарны по гроб жизни. Представляешь? Да какая она мать? Она дармоедка, сидит на нашей шее, тратит деньги отца. И вообще, мам… Я вот что хотел спросить. Вы, когда с отцом разводились, что решили насчёт нас с Машкой? Где мы будем жить?

Я спрашиваю:

— А ты где хотел бы жить?

— Мам… — Ваня вздыхает, водит пальцем по обивке дивана. — В общем, такое дело. В принципе, я хочу жить с тобой… Не с этой мымрой, это точно! Но, понимаешь, у меня команда… Скоро мы едем на соревнования. И вообще… Мне отсюда уезжать не хотелось бы.

— А если бы я сама переехала сюда? — спрашиваю я. — Ты бы согласился жить со мной, Вадимом и Лизой? Конечно, с папой ты бы тоже виделся, когда захотел.

— Если бы ты сюда переехала, было бы классно.