«Значит, агент по продаже недвижимости все перепутал», — думала Айви, возвращаясь по извилистой подъездной аллее обратно на шоссе. Спальня на чердаке была обставлена для матери Пауля Власковича, а вовсе не для его брата. Истории из прошлого, передаваемые из уст в уста, частенько перевирались и искажались подобным образом. Выходит, Эмилия Власкович сделала записи в своем дневнике, когда была беременна Стефаном, своим первенцем, в самом начале того, что обернулось депрессией, от которой она так никогда и не оправилась.

Быть может, ее увезли в какую-нибудь лечебницу для душевнобольных? Ей стало совсем плохо и она умерла? А может, она совершила самоубийство? Но что бы ни случилось, действительно ли такой конец был менее ужасающим и страшным, чем то, что воображал себе ее маленький сын Пауль?

Человек не может исчезнуть просто так. Или все-таки может? Айви коснулась впадинки на шее, где раньше висел серебряный амулет бабушки.

Вскоре она вырулила на автостраду. Телецентр с огромными спутниковыми тарелками на крыше, высившийся сбоку от дороги, напомнил ей об ушлой корреспондентке, которая бойко вела репортаж, стоя вчера вечером на лужайке перед их домом. Айви включила радио, надеясь услышать выпуск новостей.

Она уже въезжала в Браш-Хиллз, когда вдруг вспомнила о дне рождения своего будущего ребенка. Проклятье! Было уже почти три часа пополудни. Гости, наверное, уже начади собираться.

Айви придавила педаль газа, благоразумно снижая скорость в тех местах, где дорожная полиция устраивала ловушки для лихачей, стремившихся проскочить через город окольными путями, зато с ветерком. Свернув в переулок, она оказалась в тихом квартале, где испокон веку в старинных изящных особняках жили коннозаводчики и просто любители верховой езды.

Узенькая улочка спускалась вниз по склону холма, к широкому устью Непонсет-ривер. Еще ниже, там, где в незапамятные времена простирались болота, а несколько позже — пойменные луга, теперь высилось с десяток недостроенных помпезных особняков. Оказавшись не в силах привлечь покупателей, застройщик прекратил финансирование, и дома потихоньку разрушались, приходя в упадок.

Айви повернула под симпатичный указатель, на котором крупными золотыми буквами значилось: «Компания „Роуз Гарденз“ — ландшафтный дизайн к вашим услугам». Проехав по грязной проселочной дороге, обсаженной высокими деревьями, она очутилась на последних невозделанных акрах земли в округе. Официально Дэвид арендовал землю у своей матери, семья которой занималась здесь сельским хозяйством еще в конце XIX века.

Отца Дэвида едва не хватил апоплексический удар, когда после первого курса сын бросил учебу в Бостонском колледже и основал компанию «Роуз Гарденз». Он совершил неслыханный поступок — отказался от стипендии, которую ему выплачивали как одному из ведущих игроков футбольной команды. А для мистера Роуза спортивная команда колледжа была всем — смыслом жизни и всепоглощающей мечтой. Блестящее будущее, ожидавшее Дэвида, по его мнению, должно было непременно включать степень бакалавра по деловому администрированию и пост исполнительного директора. А Дэвиду ничего так не хотелось, как проводить все свое время на свежем воздухе и работать руками.

«Представители клана Роузов не косят траву на лужайках и не рыхлят землю граблями! — кипятился возмущенный до глубины души отец. — Для этого есть прислуга». Словом, выход на пенсию родителей Дэвида и их последующий переезд в Парк-сити в штате Юта стал облегчением и очень удобным выходом для всех, включая самого Дэвида и его почтенного папашу. Сейчас родители Дэвида пребывали в кругосветном круизе, отдыхая на теплоходе где-то у берегов Южной Америки.

Поначалу офис Дэвида представлял собой однокомнатный трейлер-прицеп, иначе говоря, улучшенный вариант консервной банки. Возглавляемая им компания специализировалась на создании экологически чистых садов с недорогими растениями, не требующими специального ухода, зрелищными скульптурами и украшениями из гранита, добываемого в местном карьере. Философия продаж, которую он исповедовал, заключалась в следующем: «Нечестно и невежливо продавать людям то, что им не нравится и что они не в состоянии содержать».

Впрочем, наличие принципов не помешало Дэвиду в полной мере продемонстрировать семейную деловую хватку. «Ваш супруг способен продать эскимосу холодильник», — заявила как-то Айви офис-менеджер компании «Роуз Гарденз» Лилиан Бейлисс. Если начинал он с одним помощником, то сейчас штат его компании вырос до четырех постоянных сотрудников и полудюжины временных, которых он обеспечивал работой девять месяцев в году.

Айви подъехала к сложенному из бревен большому строению, несколько лет назад заменившему трейлер. Теперь здесь размещались просторный демонстрационный зал с окнами из зеркального стекла и несколько рабочих кабинетов в задней части дома. Вдоль всей передней стены здания тянулась широкая уютная терраса с деревянными креслами-качалками.

Парковочная площадка, огражденная кованой решеткой, была сплошь заставлена автомобилями. Среди них Айви заметила черную «тойоту камри», принадлежавшую Нарешу Шарме, ее боссу, директору по маркетингу компании «Мордаунт Текнолоджиз». На красном внедорожнике ездила ее коллега Патти-Джо Линехан. Здесь же стоял и черный «лексус» Тео. Ядовито-зеленый «фольксваген» — это, несомненно, средство передвижения Джоди. Грузовичок самого Дэвида и машины его сотрудников, похоже, были припаркованы на специальной стоянке позади офиса.