— И ты даже не сердишься на меня?

— Да мне и в голову никогда не приходило, что он может быть твоим стариком. Извини. Не следовало мне его в тот раз так бить.

— Я начала работать почти сразу, как начала учиться в старшей школе. Через некоторое время я просто перестала ходить учиться. А потом я встретила парня, который мне понравился. Он был первым, у кого я взяла деньги.

С волос Акеми текла вода. Казалось, будто это капают слёзы.

Такино зажал губами сигарету и сел на диван. По сравнению со спальней, гостиная находилась не в столь уж плохом состоянии.

— Именно я сделала отца тем, кто он сейчас есть, — теперь по лицу девушки уже текли настоящие слёзы. — Я сказала ему, что мама встречается с другим мужчиной. И я показала ему то место, где у них были свидания.

Такино снова потрогал пальцами рану под волосами. Разрез делил большую шишку на его голове ровно на две части. Должно быть, сюда ударила пепельница.

— У тебя здесь есть какие-нибудь лекарства? — спросил он.

— Секундочку, — вскоре Акеми вернулась, держа в руках склянку с мазью.

Как только Акеми приложила мазь к ране, Такино обожгла боль.

— Кровь не идёт, — заметила она.

Он выбросил сигарету в пепельницу. Казалось, что даже курение раздражает раны.

— Что ты собираешься сейчас делать? — спросил Такино.

— Я хочу быть с тобой. Понимаю, что каждый день не получится. Но даже если ты просто будешь приходить время от времени, мне и этого достаточно.

Такино подошёл к окну и поднял голову, посмотрев на тёмное небо.

— Я не буду просить тебя о любви. Мне достаточно просто любить тебя. Сейчас я это понимаю.

Дождя он практически не видел — только слышал его. Такино повернулся лицом к комнате и снова сделал глоток из бутылки, стоявшей на столе. Сейчас виски уже не так сильно обжёг рот. Он протянул бутылку Акеми, но она даже не заметила её. Она смотрела прямо в глаза Такино.

— Единственное, чего я хочу, — это быть с тобой. Я только об этом и думала всё время, пока стояла на улице под дождём и ждала.

Такино всё ещё был раздет до пояса, и сейчас он начал замерзать. А у Акеми посинели губы.

— Хочешь принять душ? — спросил он.

— Что, вместе?

— Тебе ведь холодно, правда?

Акеми кивнула.

— Ну вот, мне тоже.

Днём в воскресенье поступило сообщение о том, что два трупа, найденных в Тайпее, действительно, принадлежали Тосио Сугимуре и Рейко Оваде. Вместе с подтверждением пришёл и отчёт о том, как они были убиты: в Рейко Оваду был сделан один выстрел с дальней дистанции, в Сугимуру стреляли не меньше десятка раз с близкого расстояния.

В понедельник утром двое из спецгруппы вылетели в Тайпей для осмотра места происшествия.

Такаги провёл воскресенье дома; в понедельник тоже не выходил на улицу. Мурасава несколько раз ездил из главного управления домой к Такаги и обратно.

— Итак, Сугимуру устранили, пусть и за границей, — сказал Такаги. — Это обстоятельство разрушило все надежды на привлечение Овады к суду в качестве заказчика убийства.

Был вечер понедельника, и даже Мурасава не мог придумать ничего лучше, чем просто ожидать новостей из Тайпея. Они оба сидели у Такаги и ждали, что будет дальше.

— Всё это дело с самого начала было безнадёжным. Даже если бы нам удалось убедить Сугимуру выступить свидетелем в суде против Овады, это вовсе не означает, что его бы признали виновным. Что такое один-единственный свидетель? Да к тому же парень, преследуемый бандой, против которой он, в свою очередь, свидетельствует.

— А был другой способ посадить Оваду?

— Возможно, нет. Если они хотели иметь твёрдые улики для его ареста, то шансы были весьма слабы.

— А у нас есть другой план?

— По правде говоря, я об этом много думаю и пока не пришёл ни к какому решению.

— Может быть, вы слишком прикладываетесь к бутылке в эти дни?

— Я не пьян.

Такаги размышлял над тем фактом, что Сугимура и девчонка Овада были убиты разными способами. Если бы их обоих убили одинаково, появился бы шанс, что они просто влипли в какую-то неприятность там, в Тайпее. Но для таких предположений несоответствие слишком велико. У Такаги возникла в голове смутная мысль о том, что всё это значит.