Кобаяси, скорчив недовольное лицо, выдохнул большое облако дыма из лёгких и затушил сигарету. Звякнули наручники на его запястьях. Он бросил взгляд вниз и поднял вверх обе руки, как бы умоляя дать ему ключ.

— Очень плохо, что в конечном итоге ты расплачиваешься за провал. Кроме того, именно Зи был одним из тех, кто убивал.

— Босс нас так достал, чёрт возьми! Мы даже рады, что так легко отделались.

— Но Овада на этом не остановился, правда?

— Не знаю. А расплачиваюсь за это я.

— Как Сугимура попал на Тайвань?

— У нас не было времени для разговоров.

— Но разве Зи не рассказывал вам?

— Говорю же, я не знаю.

— Ты уже довольно много рассказал нам. Может быть, теперь лучше рассказать нам всё.

— Зачем я вообще что-то вам говорил? — Кобаяси откинул голову на спинку сиденья, тяжело вздохнул и закрыл глаза.

— Потому что ты испугался.

— Ни фига. Хотя ладно, может быть. Я хочу сказать, что вы не стали бы мне глаза вырывать. Просто возникает странное чувство, когда всё так тихо происходит.

— Расскажи нам немножко больше, и мы вообще можем нигде не упоминать твоё имя.

— За что? Что я сделал?

— Улика, — Такаги положил полиэтиленовый пакет на колени Кобаяси.

— Я думал, что вы хотите мне это отдать.

— В зависимости от твоего поведения. Мы ведь можем сказать, что пакет был всё время у тебя.

— И никто мне не поверит…

— Вижу, ты начинаешь кое-что понимать.

— Чёрт. Ладно, вы правы. Кажется, Сугимура сказал, что ему помог бежать человек, который держит клуб в Акасаке. Ну, он один из тех, что вместе с ним продавал наркоту. Но всю работу по организации побега выполнил кто-то другой, приятель владельца клуба. Его зовут Сакура или как-то в этом роде. Они сели в лодку на острове Исигаки. Вот всё, что мне сказал Зи. Правда это или нет, я не знаю.

— Зи тоже умер?

— Понятия не имею. В любом случае сейчас, когда Сугимура мёртв, нам этот толстый ублюдок не нужен.

— Говоришь, Сакура?

— Да. Зи сказал, что Сугимура вообще не знает, откуда он взялся.

Такаги открыл замок наручников. Кобаяси начал разминать запястья. Мурасава даже не пошевелился.

— Ладно, выходи. Ты свободен. Мурасава, отдай ему одежду.

— Я думал, вы собираетесь отдать мне наркоту.

— Ты имеешь в виду это? Да это же просто мука для лапши.

— Сукин сын. Когда я только увидел пакет, я сразу понял, что это настоящий наркотик, ведь ты тыкал им мне прямо в лицо.

Кобаяси вылез из машины, придерживая пораненную руку.

Такаги, скрестив руки, всё ещё сидел на заднем сиденье. Наступило прохладное осеннее утро. Несколько морских птиц кружили над рекой. Траву — её цвет уже начал меняться — тихонько шевелил ветерок.

— Он оказался по-настоящему болтливым ублюдком, — заметил Мурасава. — Я уже приготовился к долгим разговорам.

— Все хотят говорить. Весь фокус состоит в том, чтобы направить это желание в правильное русло.

— Я ещё не научился таким фокусам.

— Всего он нам не сказал.

— Я ставлю пари, что именно он был среди тех, кто убил Сугимуру. А вот Зи к настоящему моменту уже мёртв.

Такаги поднёс ко рту «Голуаз». Как он ни старался, он не мог высечь огонёк из зажигалки. Он прищёлкнул языком и отдал бесполезную вещицу Мурасаве.

— Мы будем здесь сидеть и ничего не делать? — спросил Мурасава.

— А у тебя есть другие предложения?

— Такаяси пропал с пятницы, сэр.

— Хорошо. И где нам его искать?

— Ну…

— Оваду подловить совсем не легко. Давай просто посидим и подождём, как пойдёт дело.

— Следующим убьют Такаяси, — ответил Мурасава.

«И что с того?» — чуть было не ляпнул Такаги.

Но вовремя остановился, закрыв рот. У него горло пересохло — как хорошо было бы сейчас выпить.

— Ладно. Поедем снова ко мне домой.

Мурасава протянул руку к ключу и завёл двигатель, но не стал трогаться с места:

— Вы хотите дать им возможность убить Такаяси, а потом арестовать за это Оваду? — спросил он.

План Такаги был другим. Если бы всё решалось так просто, то шеф никогда бы не обратился к нему.

Прошло примерно двадцать лет с тех пор, как Такаги перевели из местного полицейского участка в Главное управление полиции. За это время у него было шесть разных боссов. И ни одному из них он не нравился. Он это знал совершенно точно. Но его личное дело говорило само за себя: Такаги всегда доводил до конца серьёзные дела.